Ka Ina

Все сериалы и теленовеллы Венесуэлы
Ответить
Лори
Аватара пользователя
Сообщения: 1983
Зарегистрирован: Вт сен 04, 2007 00:31

Re: Ka Ina

Сообщение Лори » Вт июн 14, 2011 20:07

Julia Malenkaya Ribka писал(а):насчет того, что рикардо так не раскрывался перед маниньей, как перед Каталиной - тут очень классный момент. манинья не знала всего до конца, но она умела прочесть в его глазах очень многое, столько, что слова были уже ненужны..
Согласна. Но тем не менее, я больше именно говорила о Рикардо и его выборе, кому рассказать. Иногда, да пусть и без слов понятно, но все равно есть потребность выговориться. Но я не думаю, что он многое рассказывал Каталине только потому, что обстоятельства, возникла потребность, а она оказалась рядом. Хотя местами это так и было.

Janeta
Аватара пользователя
Сообщения: 8
Зарегистрирован: Чт май 19, 2011 14:49
Откуда: Россия
Gender:

Re: Ka Ina

Сообщение Janeta » Ср июн 15, 2011 17:22

Лори писал(а): Скорее уж, когда она в уже более поздней ситуации таки обеспечила алиби Рикардо ( которое потом по вине Манинье несколько провалилось), скорее это можно расценить как какую то мини жертву и доказательство любви, а не пример с партизанами.
С точностью до на оборот, сначала Бенито сказал, что они были на лодке вместе с Рикардо, потом Манинья сказала, что Рикардо был с ней, потом Каталина пришла сказала, что Рикардо был ней, Манинья разозлилась и ушла, признав тем, что она соврала. Но поверили в невиновность Рикардо, только, когда брат Фернандо, Антонио рассказал всю правду. Как раз больше поверили Каталине, потому что она упомянула Тибесай, которая видела, что Каталина и Рикардо были вместе и по поведению Рикардо можно было понять, кто говорит правду. (Слишком у него было много заступников, уж не знали кому верить, а не не то , что алиби "по вине Маниньи несколько провалилось").

Janeta
Аватара пользователя
Сообщения: 8
Зарегистрирован: Чт май 19, 2011 14:49
Откуда: Россия
Gender:

Re: Ka Ina

Сообщение Janeta » Чт июн 16, 2011 11:09

«Ka Ina» - это же сказка и сказка о любви, ненависти, предательстве, о вечной молодости и о многом другом. Манинья – царица сельвы, и саму сельву тоже нужно воспринимать, как некое материальное существо. И сельва иногда помогает Манинье, а иногда нет, можно так сказать, что Манинья управляет людьми или событиями посредством сельвы.
У Каталины тоже есть связь с сельвой, но она об этом не знает.
Вот два случая.
Серия Любовь и Ягуар. Манинья делает заговор на смерть Рикардо и Каталины. Хайро взрывает шаланду, но Каталина тоже лыком шита, она предчувствует несчастье, она останавливается не доходя до шаланды, завязать ботинок и Рикардо с ней, да еще коза помогла в сельву побежала и они за ней, поэтому они не погибли.
Второй случай, не помню как серия называется. Когда Мисаэль, хотел убить Рикардо в поселке индейцев Манинья, почувствовала, и перевела событие на другого человека, Мисаэль ошибся, Рикардо – цел и невредим.
О Каталине. С самого начала она самодостаточная и ведет себя адекватно обстоятельствам и своем представлении о жизни, не соглашусь, что она избалованная или еще что-то там, да она учится, и учат ее и отец и Рикардо, да и Манинья в какой-то степени тоже. Вот отец у нее, тут особый разговор, вот кто знает как вести себя в сельве. Только благодаря отцу она и обратила внимание на Риккардо, а то и считала его дикарем, вначале она даже боится его и просит Манинью отвести ее. Дагоберто сразу понял, что именно такой человек и нужен Каталине. Можно сравнить как Догоберто относился к Рикардо и как к Фернандо, и если бы Каталина была более откровенна с отцом, он бы не только понял ее и принял бы с радостью ее беременность и не допустил бы, что бы она вышла замуж за Фернандо. (Но как говорится история не любит сослагательного наклонения, имеем то, что имеем). На счет ее отношения к Рикардо, как только у них что-то более менее складывалось влезали между ними то Манинья, то Фернандо, да и он сам давал повод так относится к нему (случай с Хосефой или когда Каталина застала его с Маниньей), держал ее на коротком поводке, ни да ни нет (ты тут будь рядом, а я человек свободный и никто не может указывать с кем мне быть и где, его слова «Как же давно женщина не спрашивала меня, где я был»). Иногда ее заносило, и била она по-живому, ниже пояса, мне например не понравилось, в тот день, когда Манинья собрала ее душу в топару, Рикардо хотел остановить Манинью, но не смог приходит к Каталине весь в крови , она спит, просыпается , разговаривают, потом она говорит , дословно не помню, примерно так : Ты работаешь на меня и иди маши мачетой, как мне было обидно за Рикардо, у него аж слезы выступили, правда он ей ответил, что если бы он не потерял шаланду, то его уже давно не было в Сан-Игнасио.
В общем-то, как и писали здесь ранее Каталина и Манинья были очень похожи, согласна. Только Манинья сама себя предлагала, бери-не хочу, а за Каталину нужно было побороться. Рикардо заблудился между ними, что не было у одной , то дополняла другая.
Еще соглашусь сильные любовные сцены между Маниньей и Рикардо. Без них фильм был бы пресным.
Ну это было лирическое отступление, а сейчас напишу , то ради чего и хотела написать этот пост. Может кому-то не понравится, опровергайте, только пожалуйста с примерами , а не голословным утверждениями, вроде того что Манинья так «высока», что переступила через свое Я. Ничего такого не было или Вы плохо знаете фильм или хотите желаемое выдать за действительное.
Только факты.
Последние серии фильма. Уже нет Токупая, Манинья знает, что Каталина ее дочь. Она рассказывает Рикардо свою историю, он удивлен, но что это меняет? Рикардо и Каталина не могут вместе, ей нужна только правда. Кто мог рассказать Каталине правду, только Манинья.
А что делает Манинья ? Она идет в сельву и хочет покончить с собой, если бы она это сделала , фиг бы Каталина и Рикардо вместе остались, можно сказать Каталина и вытащила свою любовь, она пришла в сельву назвала Манинью – мамой, и не дала ей покончить с собой, вот тут у Маниньи и проснулись материнские чувства и она рассказала все как было на самом деле. Так кто более высок Каталина или Манинья? Выбирайте сами.

Julia Malenkaya Ribka
Аватара пользователя
Переводчик
Сообщения: 1571
Зарегистрирован: Вт янв 13, 2009 17:39
Откуда: Москва
Gender:

Re: Ka Ina

Сообщение Julia Malenkaya Ribka » Чт июн 16, 2011 17:54

Janeta писал(а): Еще соглашусь сильные любовные сцены между Маниньей и Рикардо. Без них фильм был бы пресным.
Ну это было лирическое отступление, а сейчас напишу , то ради чего и хотела написать этот пост. Может кому-то не понравится, опровергайте, только пожалуйста с примерами , а не голословным утверждениями, вроде того что Манинья так «высока», что переступила через свое Я. Ничего такого не было или Вы плохо знаете фильм или хотите желаемое выдать за действительное.
Только факты.
ак кто более высок Каталина или Манинья? Выбирайте сами.
я имела ввиду, что манинья все сделала, чтобы вылечить Рикардо. Не забывайте, что она фактически с него проклятье на себя взяла. И когда он поправился, она его с миром отпустила. Не стала удерживать и шантажировать, просить благодарности и пр. Она хотела, чтобы он был счастлив с кем хочет -разве она тут не наступила на горло своей песне? разве это не доказательство настоящей любви?
Любовные сцены между манинье и Рикардой были я бы сказала животными. особенно первая, какая-то оан прямо болезненно-садистская была. поэтому не могу сказать. что мне их сцены нравятся.

airita
Сообщения: 14
Зарегистрирован: Вт апр 12, 2011 16:28

Re: Ka Ina

Сообщение airita » Вт окт 04, 2011 20:28

Janeta, привет!
Вы сказали что, Каина ваш любимый сериал и можете о нем долго говорить. Наверно хорошо помните содержание сериала. Буду Вам очень благодарна, если Вы напишите пересказ серий до конца. Дело в том, что я на русском переводе видела только 37 серий. Кажется до того места, где Каталина на вертолете возвращается в сельву. Теперь смотрю на испанском. Сериал очень нравится. Только ради Ж. К. Симанкаса одного, могу его смотреть 100 раз. Все эти длинные диалоги, которые очень важные, трудно дословно понять, но хочется. Теперь я о многом только догадываюсь, но не знаю – правильно или нет. Очень надеюсь на Вашу помощь. Уже заранее спасибо.

IRINA83
Аватара пользователя
Добрый Модератор
Сообщения: 2077
Зарегистрирован: Ср дек 24, 2008 23:01

Re: Ka Ina

Сообщение IRINA83 » Чт ноя 24, 2011 17:37

Нашла на оригинале этот шедевр, чуть-чуть улучшила картинку - если кому надо буду выкладывать дальше. И если есть желающий переводчик буду очень рада увидеть КаИну на русском языке.

КаИна-01 серия (585 Мб)
http://www.megaupload.com/?d=5KS8JTK0

скрины:Изображение Изображение Изображение Изображение Изображение

airita
Сообщения: 14
Зарегистрирован: Вт апр 12, 2011 16:28

Re: Ka Ina

Сообщение airita » Чт ноя 24, 2011 21:02

Очень интересно! Пожалуйста, выкладываете! С нетерпением буду ждать. Я тоже очень хочу увидеть этот шедевр на русском языке. А где найти переводчика? Пока смотрю на испанском и стараюсь кое -что понять. Будем надеется на переводчика.

IRINA83
Аватара пользователя
Добрый Модератор
Сообщения: 2077
Зарегистрирован: Ср дек 24, 2008 23:01

Re: Ka Ina

Сообщение IRINA83 » Пт ноя 25, 2011 00:01

просьбу о переводе можно поддержать здесь: viewtopic.php?f=7&t=8731&p=1060530#p1060530

IRINA83
Аватара пользователя
Добрый Модератор
Сообщения: 2077
Зарегистрирован: Ср дек 24, 2008 23:01

Re: Ka Ina

Сообщение IRINA83 » Вс ноя 27, 2011 17:08

КаИна-01 серия (585 Мб)
http://www.megaupload.com/?d=5KS8JTK0

КаИна-02 серия (577.2 Мб)
http://www.megaupload.com/?d=0TMDJUOZ

КаИна-03 серия (585.39 Мб)
http://www.megaupload.com/?d=GIJRHUUH

КаИна-04 серия (512.27 Мб)
http://www.megaupload.com/?d=V4F3Z1M5

КаИна-05 серия (355.13 Мб)
http://www.megaupload.com/?d=J6B3SMBX

Пишите, если есть проблемы в сериях. Кроме звука постараюсь исправить всё.

IRINA83
Аватара пользователя
Добрый Модератор
Сообщения: 2077
Зарегистрирован: Ср дек 24, 2008 23:01

Re: Ka Ina

Сообщение IRINA83 » Вс ноя 27, 2011 23:19

КаИна-06 серия (436.3 Мб)
http://www.megaupload.com/?d=AP2Z9LQV

КаИна-07 серия (476.09 Мб)
http://www.megaupload.com/?d=C7Y1YSSE

КаИна-08 серия (452.6 Мб)
http://www.megaupload.com/?d=0O0K65I8

КаИна-09 серия (422.05 Мб)
http://www.megaupload.com/?d=10AJG52V

КаИна-10 серия (426.02 Мб)
http://www.megaupload.com/?d=HHM5CDO6

Пока всё. будем ждать переводчика.

Пишите, если есть проблемы в сериях. Кроме звука постараюсь исправить всё.
Последний раз редактировалось IRINA83 Чт дек 01, 2011 07:47, всего редактировалось 2 раза.

airita
Сообщения: 14
Зарегистрирован: Вт апр 12, 2011 16:28

Re: Ka Ina

Сообщение airita » Вт ноя 29, 2011 20:22

IRINA83, мне кажется, Вы ошиблись. Сылки на 8. и 9. серию одинаковые. Нет 9. серия.

IRINA83
Аватара пользователя
Добрый Модератор
Сообщения: 2077
Зарегистрирован: Ср дек 24, 2008 23:01

Re: Ka Ina

Сообщение IRINA83 » Чт дек 01, 2011 01:27

airita писал(а):IRINA83, мне кажется, Вы ошиблись. Сылки на 8. и 9. серию одинаковые. Нет 9. серия.
а это запросто - 9-ю залью.
А как качество картинки??? видео нормальное, смотреть можна???


Если кто-то заинтересовался переводом этой теленовеллы пишите в личку - с удовольствием продолжу выкладывать дальше этот шедевр.

Nataliak
Аватара пользователя
Сообщения: 2925
Зарегистрирован: Пт окт 08, 2010 17:17
Откуда: Moscow, Kostroma
Gender:

Re: Ka Ina

Сообщение Nataliak » Сб янв 07, 2012 23:47

Похоже, что версию сериала "КаИна" в более высоком качестве не удалось добыть даже латиноамериканским фанатам :o
На сайте поклонников Жан Карлоса Симанкаса прочитала историю попытки купить копию сериала у студии Venevisión. В итоге продавец исчез :cry: Темку читала с автопереводчиком, но все завершилось там фразой "... todo mentira (все ложь)".

selenas2005
Аватара пользователя
Риппер
Сообщения: 3101
Зарегистрирован: Вт сен 15, 2009 11:17
Gender:
Контактная информация:

Re: Ka Ina

Сообщение selenas2005 » Вс янв 08, 2012 18:11

IRINA83 писал(а):
А как качество картинки??? видео нормальное, смотреть можна???


Если кто-то заинтересовался переводом этой теленовеллы пишите в личку - с удовольствием продолжу выкладывать дальше этот шедевр.
Качество картинки хорошее! Ирина, спасибо большое!

Nataliak
Аватара пользователя
Сообщения: 2925
Зарегистрирован: Пт окт 08, 2010 17:17
Откуда: Moscow, Kostroma
Gender:

Re: Ka Ina

Сообщение Nataliak » Вс янв 08, 2012 20:55

Данные книги по сериалу
======================
Рондон, Цезарь Мигель
Ка Ина
Серия: Зарубежный кинороман
Издательство: М.: Фора-фильм
Переплет: ламинированный тверд.; 512 страниц; 1995 г.
ISBN: 5-87592-019-X; Формат: стандартный
Язык: русский

Nataliak
Аватара пользователя
Сообщения: 2925
Зарегистрирован: Пт окт 08, 2010 17:17
Откуда: Moscow, Kostroma
Gender:

Re: Ka Ina

Сообщение Nataliak » Вс янв 08, 2012 23:31

Глава 1
Глава 1
О поселке Сан-Игнасио-де-Кокуй издавна идет дурная слава, и любого жителя Каракаса, рискнувшего отправиться в эту глухомань, сведущие люди обязательно попытаются остановить:
— Всем известно, что там живут колдуны и водится всякая нечисть. А кроме того, можно запросто нарваться на банду наркодельцов или на колумбийских партизан, кочующих по сельве.
Им надо чем-то кормиться, поэтому они без зазрения совести оберут тебя до нитки, если вообще оставят в живых.
— При чем тут колумбийцы? Я еду всего лишь в приграничный район Венесуэлы, — возражал такому доброхоту Фернандо Ларрасабаль, новоиспеченный путешественник, вздумавший осчастливить Сан-Игнасио благами цивилизации — построить там туристический комплекс.
— Ты наивен, как младенец, Фернандо! — сердился его оппонент. — Уж тебе-то ни в коем случае не следует соваться в это вместилище дьявола. Даже не знаешь, что в непроходимой сельве трудно установить четкую государственную границу. Только на карте она прочерчена сплошной линией, а на местности все выглядит иначе. Сан-Игнасио расположен на стыке трех государств — Венесуэлы, Колумбии и Бразилии. Тамошние индейцы, например, свободно охотятся на всей территории сельвы, не признавая никаких официальных границ. Так же вольготно чувствуют себя в сельве партизаны и наркодельцы...
— Не говоря уже о колдунах, — насмешливо добавил Фернандо.
— Зря ты так, — обиделся его приятель. — Недооценивать колдунов и глупо, и опасно. Многие за это поплатились. Еще лет тридцать назад в те места, куда ты собрался, валом валили золотодобытчики. Кое-кто из них даже успел изрядно обогатиться, но большинство прогорело. Потому что золото внезапно исчезло! Только что перед глазами была жила, и вдруг — крупинки золота в ней померкли, потемнели и в одночасье превратились в пустую породу. И сколько потом ни рыли, ни копали — все без толку. Наконец, забросили рудники и поспешили убраться из сельвы. С тех пор и бытует поверье, что не обошлось в этом деле без колдовства. Правда, некоторые отчаянные головы и сейчас еще устремляются туда в надежде найти золотишко... Может, и ты питаешь подобную иллюзию? Ну-ка, признавайся!
— Нет, куда мне!.. — рассмеялся Фернандо. — Для этого надо быть авантюристом. Впрочем, туристический комплекс для меня — тоже авантюра. Тем более в таком экзотическом месте!
— Экзотическом? Чересчур мягко сказано. В заколдованном!
— Так это ж и есть самое замечательное в моем проекте, — Фернандо похлопал приятеля по плечу. — Ты не представляешь, сколько у нас любителей острых ощущений, которые не знают, куда выбросить свои денежки! Вот я и предоставлю им такую возможность.
— Ну, дай-то Бог, — с сомнением покачал головой приятель. — Только не говори потом, что я тебя не предупреждал...
Каталина Миранда тоже собиралась в Сан-Игнасио-де-Кокуй. Но в отличие от Ларрасабаля, готовившегося к поездке основательно, Каталина должна была выехать туда экстренно и отнюдь не по доброй воле.
— Это письмо пришло так некстати! — говорила она своему жениху Тони, укладывая дорожную сумку. — В фирме возникли неприятности, я намеревалась завтра вылететь в Нью-Йорк, чтобы еще раз переговорить с партнерами, а теперь вместо этого должна мчаться к черту на рога.
— Может, ты слишком драматизируешь ситуацию? К чему такая спешка? — неуверенно подал голос Тони.
— Нет, если пришло письмо, значит, отец действительно болен. И болен весьма серьезно. Иначе меня не стали бы вызывать.
— Он прямо так и написал: «Выезжай немедленно»?
— Да нет же! — с досадой ответила Каталина. — Я ведь говорила тебе, что мы с отцом в ссоре. Вот уже пять лет не поддерживаем никаких отношений. Отец — очень гордый человек. Он бы никогда не попросил меня приехать, далее если бы умирал... Письмо написал кто-то из жителей Сан-Игнасио, имени своего он не стал называть.
— Все это выглядит довольно странно, — встревожился Тони. — Я поеду с тобой.
— Не надо, Тони, — твердо произнесла Каталина. — Я не собираюсь там задерживаться. Заберу отца и буду его лечить здесь. Ты же знаешь, как я ненавижу эту сельву!
— Но я также знаю, что ты едешь в... в опасное место. Поэтому и хочу тебя сопровождать.
— Ах вот ты о чем! — устало улыбнулась Каталина. — Не бойся за меня. Я ведь там родилась и жила в Сан-Игнасио до пяти лет. Потом еще несколько раз приезжала туда — уже взрослой.
Спорить с Каталиной было бесполезно — Тони знал это, как никто другой, и ему оставалось только проводить свою возлюбленную до аэропорта.
Дорога ей предстояла долгая и непростая. Сперва Каталина долетела коммерческим рейсом до Пуэрто-Аякучо, потом наняла небольшой частный самолетик и добралась до поселка Гусман-Бланко, где пересела на катер, регулярно курсирующий по реке Гуаинье. На все это путешествие ушло не более шести часов, но впереди был самый трудный и самый неприятный для Каталины отрезок пути: речка Негро. Попасть в Сан-Игнасио можно только по этой речке — на какой-нибудь случайной, удачно подвернувшейся лодчонке.
«Только бы мне повезло! Только бы удалось сразу найти проклятую лодку!» — заклинала всю дорогу Каталина, зная, что попутного транспорта, идущего в Сан-Игнасио, можно прождать иногда и две недели.
Заклинания, вероятно, помогли: спустившись к Негро, она увидела небольшую маломощную моторку, возле которой хлопотали двое мужчин, явно готовя ее к отплытию.
— Добрый день! — радостно воскликнула Каталина. — Вы довезете меня до Сан-Игнасио! — она не раздумывая ступила на трап, но дорогу ей преградил крепкого сложения мужчина, хозяин лодки. — Вы ведь пойдете вниз по реке? — не¬сколько обескуражено спросила она.
— Да! Да! — выскочил из-за спины хозяина совсем молодой парень.
Круглые очки в белой оправе выглядели нелепо на его почти детской темнокожей физиономии. Каталина невольно улыбнулась.
— Спасибо, — сказала она, обращаясь к парню.
— Мы не берем пассажиров, — строго произнес хозяин, недовольный поведением своего подчиненного.
— Я хорошо заплачу, — стала уговаривать его Каталина.
— Сойдите, пожалуйста, на берег! — хозяин лодки был непримирим. — Бенито, помоги сеньорите сойти!
— Но сеньор Рикардо!.. — взмолился Бенито.
— Отставить разговоры! — сердито оборвал его Рикардо. — Мы не берем пассажиров.
— Но я не пассажир, — продолжала гнуть свое Каталина. — То есть, я хотела сказать, что мне просто необходимо срочно попасть в Сан-Игнасио: мой отец, Дагоберто Миранда, серьезно болен.
При этих словах в лице Рикардо что-то переменилось — он впервые взглянул на девушку с насмешливым удивлением.
— Так вы возьмете меня, сеньор? — с надеждой спросила Каталина.
— Нет! — сердито ответил Рикардо.
— Сеньор Рикардо! Коза отвязалась и прыгнула в воду! — закричал внезапно Бенито. — Вон она! Вон, смотрите!
Рикардо невольно перевел взгляд с Каталины на воду, и, воспользовавшись ситуацией, настырная пассажирка проскочила мимо него в лодку.
— Теперь никакая сила не заставит меня уйти отсюда! — заявила она, плюхнувшись в шезлонг и крепко вцепившись в него руками.
Строгому Рикардо это показалось забавным, и он снисходительно усмехнулся.
Часть пути они проделали в глубоком, напряженном молчании, которое затем стало раздражать Каталину.
— Какая река спокойная, — сказала она лишь для того, чтобы нарушить это тягостное молчание.
- Что вы знаете об этой реке! — почему-то рассердился Рикардо. — Такое спокойствие обманчиво... — он осекся, не желая сказать лишнего. — Так что уж лучше помолчите.
— Ладно, — согласилась Каталина, всем своим видом показывая, что не очень-то ей и приятно разговаривать с таким дикарем. Однако тут же усмехнулась и добавила: — Хотите шоколаду?
— Нет, — буркнул в ответ Рикардо. — Вы, кажется, обещали молчать?
— О да, сеньор! — рассмеялась ему в лицо Каталина. — Вы правы, я лучше посплю. Это мне не возбраняется?
Проснулась она от того, что лодка резко остановилась и какие-то люди с шумом ворвались на ее борт.
— Что вам здесь надо? — встретил непрошеных гостей Рикардо. — Прошу покинуть лодку!
Но несколько дюжих мужчин уже рыскали по палубе, заглядывая в каждый уголок и выясняя, что находится в коробках и бочках, имеющихся на борту.
— Остановитесь! — приказал им властный женский голос, и все обернулись к большой лодке, преградившей путь скромному суденышку Рикардо. — Спускайтесь обратно, — продолжала женщина.
Ее верные слуги тотчас же покорно повиновались, а Рикардо, сохраняя невозмутимость, холодно спросил у женщины:
— Что вам нужно? Вас привлекли бидоны с горючим, зерно или, может быть, вот эта коза?
— Ваши глаза, сеньор! — с вызовом ответила женщина.
Рикардо демонстративно поморщился, давая понять, что вовсе не расположен к подобным играм, и поспешил перевести разговор.
— Меня зовут Рикардо Леон, — произнес он подчеркнуто вежливым тоном. — Позвольте узнать, с кем имею честь беседовать?
— Я Манинья Еричана, — многозначительно молвила женщина, уверенная в том, что это имя произведет на Рикардо должное впечатление.
— Рад познакомиться, — ответил он сдержанно, и в его глазах Манинье не удалось прочесть ни удивления, ни тем более смятения.
— А кто эта женщина? — спросила она, не скрывая своего неудовольствия.
— Каталина Миранда, — сухо представилась Каталина.
— Куда едешь? — грозно спросила у нее Манинья.
— Сеньора, хватит, оставьте их, нам надо спешить, — осторожно взяв Манинью за локоть, тихо проговорил старый индеец, тоже находившийся в ее свите.
— Не вмешивайся, Гуайко, — отмахнулась от него Манинья. — Так куда же ты держишь путь? — вновь обратилась она к Каталине.
— В Колумбию, — ответил за пассажирку Рикардо.
Каталина промолчала, сообразив, что ему виднее, как вести себя в этой ситуации.
— И весь груз вы везете в Колумбию? — спросила Манинья, явно заинтересованным взглядом окидывая лодку Рикардо.
— Все-таки вас здесь что-то привлекает? — миролюбиво спросил он, стремясь избежать возможного конфликта.
— Я же сказала: мне нужны твои глаза. — Манинья пристально взглянула на Рикардо. — Но я вернусь за ними потом. А пока... Пока возьму твою козу! Она лишняя на борту! По сельве лучше продвигаться налегке.
— Бенито, передай сеньоре козу, — продемонстрировал любезность Рикардо.
Когда они снова двинулись по реке, Каталина спросила у него, кто эта чудовищная женщина.
— Почему же чудовищная? — криво усмехнулся Рикардо. — По-моему, она красавица. Вы не находите?
— Зачем вы сказали ей, что везете меня в Колумбию?
— Нехорошо, когда посторонние знают, куда человек едет, — буркнул Рикардо.
— Господи! Как я ненавижу эту реку, эту сельву! — с досадой произнесла Каталина. — Тут вся земля кишит дикарями, вроде этой женщины и вроде...
— Меня, — продолжил за нее Рикардо. — Что ж, вы правы. Поэтому идите лучше спать, только не забудьте намазаться вот этим, — он протянул Каталине тюбик с кремом от комаров. — Берите, берите. Не то мошкара до утра сожрет вас.
— Я не понимаю тебя, Манинья, — встревоженно произнес индеец Такупай, когда лодка Рикардо отчалила от берега. — Накануне ты говорила, что видишь золото, и мы отправились за ним. Зачем же надо было поворачивать вспять, приставать к этим людям? Или ты больше не видишь золота?
— Вижу, Гуайко, вижу. Если бы не его солнечное сияние, то я бы не отпустила так просто этого мужчину с огненными глазами.
— Манинья, опомнись! — испуганно одернул ее Такупай. — Ты забыла, к чему это приводит?
— Нет, я помню, — мечтательно произнесла Манинья, и блаженная улыбка озарила ее лицо. — Такие глаза были только у одного мужчины из всех, кого я знала. А знала я многих! И всех — бросала! Потому что Манинья сама берет мужчин и сама же их бросает... Да...
— Прошу тебя, хватит предаваться воспоминаниям. Мы должны торопиться, пока твое видение не исчезло, — напомнил Такупай.
— Только один меня бросил! — не слушая индейца, исступленно продолжала Манинья. — И это был мужчина с огненными глазами! С тех пор я не встречала подобных глаз.
— Манинья, остановись, — взмолился Такупай. — Не надо вспоминать, что было раньше. Не надо ввязываться в новую опасную историю! Ты же знаешь, что огненные глаза не предвещают ничего хорошего.
— Да, Гуайко, ты прав. Сейчас я должна думать только о золоте. Эй! — крикнула она остальным членам свиты, расположившимся чуть поодаль в ожидании распоряжений госпожи. — Отплываем!
— Постой, постой, куда ты велела плыть? — в отчаянии воскликнул Такупай, увидев, что их лодка направляется вниз по реке. — Тебе нельзя туда, Манинья! Там — Сан-Игнасио-де-Кокуй! Не стоит возвращаться туда.
— Кому принадлежит эта сельва, Гуайко? — встав в позу повелительницы, спросила Манинья.
— Тебе.
— Значит, Манинья Еричана пойдет туда, куда ей захочется.
— Но, Манинья!.. — умоляюще восклицал Такупай, опустившись перед госпожой на колени. — Там нас ждет беда.
— Манинья Еричана — хозяйка всего! Она никого не боится, и никто не посмеет причинить ей вред! — стояла на своем повелительница сельвы.
Такупай обреченно махнул рукой и умолк. Ему было страшно даже подумать о том, что ждет Манинью впереди. Эта встреча на реке с Рикардо Леоном и девушкой, назвавшейся Каталиной Мирандой, заставила Такупая внутренне содрогнуться. Он сразу с ужасом представил, как могут дальше развернуться события. А тут еще Манинья заупрямилась — во что бы то ни стало ей опять понадобился мужчина с огненными глазами! Как же остановить ее? Как убедить? Ведь не может же Такупай рассказать ей всю правду! Не должен рассказывать! Иначе случится еще большее несчастье...
— Сколько лет прошло с тех пор, Гуайко? — услышал он властный голос госпожи.
— Что ты имеешь в виду? — спросил он и почувствовал, как мертвящий холод охватил все его существо.
— Не прикидывайся дураком. Ты прекрасно знаешь, о чем я спрашиваю.
— Двадцать пять, — вынужден был повиноваться Такупай.
— Да, у него были огненные глаза, и он меня бросил, — пробормотала Манинья. — Двадцать пять лет тому назад...
Понимая, что госпожа вновь предалась воспоминаниям, Такупай решил проявить безжалостность:
— Я вижу, тебе приятно вспоминать о любовных утехах с тем мужчиной. А почему бы тебе не припомнить, что было потом, когда он тебя не просто бросил, а бросил беременной?! Ты делала все, чтобы уничтожить этот плод, но даже купания в красных водах сельвы тебе не помогли. На какие ухищрения ты ни шла, какие заклинания ни произносила, а живот рос. Ты кричала, как раненое животное, надеясь с криком исторгнуть из себя ненавистный плод... Все было напрасно. И тогда ты поняла, что придется рожать. Позвала Такупая: «Пойдем подальше отсюда, где меня никто не сможет увидеть». Мы спустились вниз по реке Негро, и тут, неподалеку от Сан-Игнасио, ты родила...
— Дальше не надо, Гуайко, — взмолилась Манинья.
— Нет уж, слушай до конца! — не зная другого способа спасти свою госпожу, осмелился перечить ей Такупай. — У тебя родилась девочка. Такупай принял ее на руки. Вот этими руками я держал твое дитя, Манинья!
— Не надо, больше не могу, — выдохнула она.
— Слушай! Только так я смогу заставить тебя повернуть назад и не появляться в Сан-Игнасио. Вспомни, какая в ту ночь была луна. Красная, огромная. Ты взывала к ней, молила, чтобы ребенок родился мертвым. Но твоя заступница отвернула от тебя свой кровавый лик, скрылась за тучей. И ты рожала в кромешной темноте. А потом, когда услышала крик младенца, сказала мне... Ты помнишь, что ты сказала тогда?
— Прошу тебя, Гуайко, хватит...
— Ты сказала: «Этот ребенок должен умереть. Унеси его куда-нибудь и убей. А мне принеси его мертвое сердце».
Манинья уже не могла говорить и только обессиленно махала руками, моля Такупая не погружать ее и дальше в ад воспоминаний.
— Я сейчас закончу, — отреагировал на ее жесты индеец. — Ты была жестокой, потому что тебе дороже всего на свете твоя вечная молодость. «Если я взгляну на нее, — сказала ты, — это будет означать мою смерть. Иди, Гуайко, иди! Жизнь этой девочки для меня — смерть». И Такупай исполнил твою волю — принес мертвое сердце твоей дочери.
— Все, Гуайко, хватит! — обрела наконец голос Манинья. — Мы дальше не плывем! Я хочу сойти на берег и прислушаться к сельве. Надо разобраться... Я запуталась... Не могу понять, что подсказывает мне сельва...
Сойдя на берег, она приказала Такупаю оставить ее одну и, освещаемая полной, с красноватым отливом луной, удалилась в глубь сельвы.
Такупай привычными движениями соорудил себе гамак из лианы и, забравшись в него, принялся размышлять. А подумать ему было над чем! Никогда прежде он не видел свою госпожу такой неуверенной и даже... жалкой. Конечно, он уже давно замечал, что Манинья стареет, сама о том не подозревая. Но сегодня, похоже, она совсем сломалась. Такупай видел на ее лице истинное страдание, когда говорил о девочке. Неужели в Манинье проснулось материнское чувство? Если это так, то неизвестно, что она может натворить. «Каталина Миранда», — вспомнились ему слова девушки, встреченной на реке. Без сомнения, это она! И теперь Такупаю совершенно ясно, что не мужчина с огненным взглядом заставил Манинью отклониться от курса и свернуть на реку Негро, а девушка... Да, это Каталина Миранда, появившись в сельве, спутала все планы Маниньи Еричаны! Даже золотое сияние, брезжившее впереди, оказалось бессильным. «Это голос крови приказал тебе повернуть, Манинья», — заключил Такупай.
На мгновение он прервал свои размышления, прислушался, чутким ухом уловил присутствие Маниньи, находящейся неподалеку, и повернулся на другой бок. Он не обладал даром Маниньи и не слышал, что ей нашептывает сельва, — старый Такупай мог полагаться только на свой опыт и рассудок. Сейчас ему важно было предугадать дальнейшие действия госпожи. Что же перевесит в ней — чувство материнства или жажда вечной молодости? Решить эту задачу представлялось почти невозможным, поскольку Манинья в последнее время сильно изменилась, и Такупай еще не понял, в чем суть такой перемены. Одно он знал точно: к Манинье подступила старость. Но как поведет себя эта своенравная женщина в старости? Ведь Манинья и старость — понятия несовместимые, взаимоисключающие!
Такупай тяжело вздохнул и кончиками пальцев потер виски. Голова болела, мозг отказывался решать непосильную задачу, интуиция безмолвствовала. Но индеец продолжал напряженно думать.
К Манинье он прибился много лет назад, когда был еще молодым. Пораженный ее красотой в самое сердце, Такупай не мог и помыслить о том, что эта горделивая девушка, повелительница сельвы, обратит на него внимание как на мужчину. И он стал всего лишь ее верным слугой. Сколько лет было Манинье, когда они встретились, Такупай не знал. Один мудрый, всеми почитаемый индеец рассказал ему историю Маниньи, больше похожую на легенду.
— Манинья — дочь принцессы Юномани и голландца, искавшего здесь золото, — пояснял этот старейшина племени, медленно потягивая из кружки горячее травяное зелье. — Принцессе ребенок был ни к чему, и, брошенная в сельве, Манинья росла среди ягуаров. Потом на нее случайно набрел мудрец по имени Памони. Манинье тогда было не больше года. Памони взял ее с собой и обучил всем премудростям жизни в сельве. А перед смертью подарил ей самое большое чудо: заклинание луны. «Хочешь быть всегда молодой и красивой?» — спросил Памони, и Манинья ответила: «Хочу!» Тогда он умыл ее молоком ягуаров и сказал: «Отныне ты вручаешь свою душу луне. Будешь всегда мудрой и красивой, но при одном условии! Тебе нельзя рожать, Манинья Еричана, потому что твои дети, станут твоей старостью и твоей смертью. Если ты родишь ребенка и посмотришь в его глаза, — в тот же миг к тебе начнет неумолимо приближаться смерть».
Такупай и верил, и не верил в эту легенду, но годы шли, а Манинья оставалась такой же молодой и красивой, какой была в первую их встречу.
— Сколько тебе лет? — спросил он однажды. — Двадцать?
— Да. Мне вечно двадцать! — ответила она с победоносной улыбкой.
А потом невесть откуда появился тот роковой мужчина с огненными глазами и так же внезапно исчез... И вскоре Манинья сама открыла Такупаю свою тайну, втянув его тем самым в зловещее поле колдовских сил. «Убей и принеси мне мертвое сердце!» — приказала она.
И Такупай принес мертвое сердце, но — не убил.
Так у него появилась своя, тщательно скрываемая от Маниньи, тайна...
— Гуайко, ты где? — тихо окликнула его госпожа.
Такупай тотчас же ловко спрыгнул с гамака и пошел на голос Маниньи. Она сидела в зарослях папоротника, на огромном замшелом валуне. У самых ее ног вкрадчиво журчал проворный ручей. Лицо, освещенное полной, щедрой луной, казалось испуганным. Даже в темноте можно было заметить, как расширены зрачки Маниньи.
— Ты ничего не видишь, Гуайко? — спросила она, услышав его шаги.
— Нет, Манинья. А что видишь ты?
— Там... там... девочка, — произнесла она с едва уловимой дрожью в голосе. — Маленькая, красивая... В нарядном платьице... Она ищет мать. Зовет: «Мама, мама!»
— Манинья, с каких это пор ты стала пугаться призраков? — преодолев охвативший его ужас, напустил на себя строгость Такупай. — Та девочка — призрак. Она давно умерла. И ты знаешь это не хуже меня.
— Да, Гуайко, да, — рассеянно молвила Манинья, все еще находясь во власти видения. — Но почему она явилась мне именно сейчас, когда я вновь встретила мужчину с огненным взглядом?
— Потому и явилась, — назидательно произнес индеец. — Она хочет напомнить тебе, чем кончаются такие увлечения. Скажи лучше: ты больше не видишь золота?
— Нет, Гуайко. Я больше ничего не вижу.
— А что тебе поведала сельва?
— Она советует то же, что и ты: остановиться, подождать, отдохнуть.
Такупай впервые за всю ночь облегченно вздохнул.
Последний раз редактировалось Nataliak Вс янв 08, 2012 23:38, всего редактировалось 2 раза.

Nataliak
Аватара пользователя
Сообщения: 2925
Зарегистрирован: Пт окт 08, 2010 17:17
Откуда: Moscow, Kostroma
Gender:

Re: Ka Ina

Сообщение Nataliak » Пн янв 09, 2012 17:20

Глава 2
Глава 2
В поселке Сан-Игнасио-де-Кокуй считалось дурным тоном расспрашивать кого-либо о его прошлом. Если человек попал в сельву, значит, для него началась совсем другая жизнь, ничего общего не имеющая с предыдущей. Так полагали немногочисленные жители Сан-Игнасио и были, вероятно, правы.
Начало этому поселку положили золотоискатели, рискнувшие приехать сюда вместе с женами или невестами. Именно ради них — женщин — и был разбит палаточный лагерь, превратившийся затем в поселок. «Негоже нашим возлюбленным маячить вблизи рудников и разжигать нездоровые страсти у всякого сброда, ринувшегося сюда в поисках легкой наживы» — так или примерно так рассуждали добропорядочные мужчины и стали строить для своих дам жилища, более надежные, нежели палатки.
Потом все эти сеньоры, мечтавшие о семье и собственном доме на берегу Негро, куда-то разом схлынули, оставив после себя никому не нужные рудники и чуть поодаль — хлипкие временные постройки, служившие некогда кровом.
Лишь Дагоберто Миранда никуда не уехал, а наоборот, построил дом, вполне приличный для здешних мест, и стал жить-поживать в нем вместе с женой Терезой и новорожденной дочерью Каталиной.
Из прежних обитателей Сан-Игнасио здесь также осталась старуха Тибисай, известная своими странностями, главная из которых заключалась в том, что беднягу никогда не интересовало золото.
— Зачем же ты приехала сюда? — спрашивали у нее самые любопытные, не скрывая своего недоумения и сочувствия к несчастной.
— Господь привел, — неизменно отвечала Тибисай.
После отъезда золотодобытчиков она поселилась в доме Миранды, выполняя обязанности кухарки, прачки, няньки и экономки. Сеньора Тереза никогда не отличалась крепким здоровьем, а родив девочку, и вовсе занемогла, потому все хлопоты по дому легли на плечи Тибисай. Сам же сеньор Дагоберто с утра до ночи возводил другой дом, где, по его замыслу, должны были разместиться бар и небольшая гостиница. Его уверенность в том, что Сан-Игнасио вскоре заполнится новыми людьми, разделяли также Тереза и Тибисай. И — не ошиблись. Поначалу здесь оставались на ночевку лодочники и торговцы, возившие товары в Колумбию, затем они стали доставлять сюда и редких пассажиров. Последние, как правило, задерживались в сельве ненадолго, поскольку мечта о золоте оказывалась блефом. Но были среди них и такие, кто попадал в сельву по каким-то иным причинам, а потому и не торопился покидать ее. Тибисай говорила о таких людях, что им некуда возвращаться. Возможно, в ее словах и была доля истины — во всяком случае, старуху никто не одергивал и не спорил с ней.
Когда Каталине исполнилось пять лет, Дагоберто Миранда овдовел. Приехавший на похороны отец Терезы увез девочку с собой — в Германию, где он жил и откуда родом была покойная Тереза. Тибисай возражала против такого решения господина, говорила, что будет заботиться о Каталине, как мать, но Дагоберто рассуждал иначе: пусть девочка получит европейское воспитание и образование.
Похоронив любимую жену и добровольно лишившись любимой дочери, он замкнулся, стал неразговорчивым и угрюмым. Так продолжалось до тех пор, пока в поселке не появилась златокудрая красавица Мирейя — женщина хрупкая, утонченная, похожая скорей на парижанку, нежели на жительницу Каракаса. Как же она сможет жить в сельве? Какая беда занесла ее сюда? Эти вопросы приходили в голову не одному Дагоберто, но именно он взялся опекать Мирейю.
Тибисай встретила ее благосклонно и всячески намекала сеньору, что вот, дескать, Господь послал в его дом хозяйку. И действительно, Мирейя вскоре стала хозяйкой бара и гостиницы, стала даже любовницей и другом Дагоберто, однако назвать ее женой и хозяйкой дома он так и не захотел. Мирейю это, безусловно, обижало, хотя вслух она никогда и никому об этом не говорила.
В последние годы Дагоберто и вовсе охладел к Мирейе, и она переселилась в небольшой домишко, одиноко стоявший у реки еще с тех пор, как здесь обитали золотоискатели. Дагоберто тем временем совсем задурил: окна и двери в своем просторном доме заколотил крест-накрест досками, а сам стал жить в пристройке, ранее служившей чуланом.
Мирейя не могла без боли смотреть на померкшего, осунувшегося Дагоберто, которому она очень хотела помочь, но не знала как — и ее любовь, и ее участие он решительно отвергал. Все чаще Мирейя стала поговаривать об отъезде, но всякий раз ее что-то останавливало. По ночам она долго сидела над толстой тетрадью, делая в ней какие-то записи и мечтая о том, что когда-нибудь ее жизнь радикально изменится к лучшему. Эта заветная тетрадка была предметом всегдашних насмешек Дагоберто.
— Что, пишешь очередной том своего дневника? — говорил он, когда ненароком заставал ее за этим занятием.
Мирейя поспешно закрывала тетрадь и прятала ее в ящик стола.
— Очень бы мне хотелось прочитать, что ты там пишешь, — не скрывая любопытства, заявлял он.
— Это единственный интерес, который ты еще проявляешь к моей особе, — горько усмехалась Мирейя.
В ту ночь, когда Каталина плыла по реке в лодке Рикардо Леона, Дагоберто неожиданно посетил Мирейю в ее домишке и опять спросил с издевкой:
— Все тот же бесконечный дневник?
— Нет, я пишу письмо маме в Каракас.
— Ой, перестань! — поморщился Дагоберто. — Нет у тебя никакой мамы.
Мирейя предпочла не отвечать на этот выпад, зато спросила, что заставило Дагоберто прийти к ней в столь поздний час.
— Сам не знаю, — откровенно признался он. — Возможно, проклятая луна.. В полнолуние мне всегда не спится.
— Нет, Дагоберто, — покачала головой Мирейя. — Тут дело не только в бессоннице.
— А в чем же?
— Я знаю причину твоей грусти: когда над сельвой повисает вот такая полная, багровая луна, ты начинаешь болезненно тосковать по дочери.
— Не говори глупостей, — рассердился Дагоберто.
— Ну, как хочешь, — с обидой сказала Мирейя. — Ведь ты пришел почему-то ко мне, а не к кому-нибудь другому. Я думала, тебе важно именно мое мнение.
— Прости, — повинился Дагоберто. — Действительно, в ту ночь, когда Тереза рожала, была точно такая же луна...
— Почему ты умолк? Расскажи, что было дальше.
— Ты знаешь эту грустную историю наизусть.
— Увы, я знаю только то, что роды были тяжелыми и что принимала их Тибисай. Еще мне известно, что это был первый ребенок, родившийся в Сан-Игнасио-де-Кокуй, и все смотрели на твою дочь как на символ дальнейшего всеобщего процветания.
— Ну вот, я же говорил: ты все знаешь.
— Нет, не все, — возразила Мирейя. — Много раз я спрашивала тебя, правду ли говорит Тибисай, но ты всегда уходил от ответа.
— Я не желаю слушать, что болтает эта сумасшедшая!
— Не такая уж она и сумасшедшая. За много лет я хорошо ее изучила. Она всегда рассказывает эту историю с одними и теми же подробностями, и это убеждает меня в том, что она ничего не выдумывает. Твоя родная дочь родилась мертвой, Дагоберто?
— Нет! Роды проходили трудно, и Тибисай испугалась. Она попросту сбежала! И мне пришлось самому принимать роды.
— Тибисай утверждает, что она сбежала лишь после того, как поняла, что ребенок родился мертвым.
— Чушь! — совсем рассердился Дагоберто. — Подлая ложь! Не смей больше никогда повторять эти глупые россказни!
— Хорошо, не буду. Прости, — примирительно сказала Мирейя. — Налить тебе рому?
— Нет. Я, пожалуй, пойду. Попробую все-таки заснуть.
Выйдя из дома Мирейи, Дагоберто сделал несколько шагов, и тут на него напали трое здоровенных мужчин. В одно мгновение руки его оказались скручены за спиной, глаза завязаны плотной повязкой, а рот зажат тугим кляпом.
— Ведите его, — приказал главарь, голос которого показался Дагоберто знакомым.
Двое бандитов схватили упирающегося пленника за локти и поволокли его в глубь сельвы.
— Стой! — скомандовал главарь. — Теперь можно и поговорить. Мы отпустим тебя, Дагоберто Миранда, если ты скажешь, где спрятал тысячу килограммов золота. Советую быть откровенным. Иначе мы тебя прикончим, и ты все равно не сможешь воспользоваться своим богатством. Ну, готов отвечать? Вытащите у него кляп.
— У меня нет никакого золота, — с трудом выговорил Дагоберто.
— Врешь! — злобно прошипел главарь и что есть силы ударил Дагоберто по почкам.
Тот пошатнулся, но все же удержался на ногах. Тогда главарь нанес следующий удар, а потом двое других стали пинать упавшего Дагоберто, пока он не лишился чувств. Когда же сознание вернулось к нему, главарь вновь потребовал тысячу килограммов золота. Дагоберто отвечал презрительным молчанием.
— Привяжите его к дереву, и пусть он там висит, пока не вспомнит, где спрятал золото, — распорядился главарь и добавил, смилостивившись: — Можете открыть ему глаза, когда я уйду.
— Вы уходите, сеньор? А как же мы? — задал дурацкий вопрос один из бандитов.
— Я же сказал: сторожите его, пока не одумается, — с досадой повторил главарь. — А мне надо вернуться в поселок.
Солнце уже поднялось довольно высоко, когда Рикардо причалил к берегу и предложил Каталине покинуть лодку.
— Но это ведь еще не Сан-Игнасио! — воскликнула она.
— Ничего, пройдетесь немного по сельве. Здесь недалеко.
— Безобразие! — возмутилась Каталина. — Я же вам заплатила за то, чтобы вы довезли меня до Сан-Игнасио!
— Нет, я согласился взять вас как попутчицу, — возразил Рикардо. — Дальше наши пути расходятся, а мне никак нельзя отклоняться от курса.
— Значит, я должна идти через сельву одна? И вам безразлично, что со мной может случиться?
— Я в вас абсолютно уверен. Прошу только не наступать на змей — потому что опасаюсь не за вас, а за них.
— Вы дикарь и хам! — бросила напоследок Каталина.
— Желаю приятной прогулки! — усмехнулся в ответ Рикардо.
— Вы в самом деле думаете, что с ней ничего не случится? — спросил Бенито, когда Каталина скрылась в сельве.
— Конечно, — успокоил его Рикардо.
В Сан-Игнасио Каталина пришла только к середине дня.
— О дочка, ты ступила на колдовской камень! — приветствовала ее Тибисай. — Теперь ты никогда не сможешь уехать из сельвы!
— Здравствуй, Тибисай, — обняла ее Каталина, не обращая внимания на то, что бормочет эта странная старуха. — Ты узнала меня? Я — Каталина Миранда.
— Конечно, узнала. Но как ты здесь появилась? Я не видела на реке ни одной лодки.
— Мне пришлось идти через сельву, — не стала вдаваться в подробности Каталина. — Скажи, как чувствует себя мой отец?
— Нормально. Пойдем к нему.
И она стала бить металлическим пестиком в дно кастрюли, оповещая сельчан о прибытии гостьи. Кастрюлю эту Тибисай постоянно носила при себе — и всегда первой встречала вновь прибывших.
По сигналу старухи все жители Сан-Игнасио тотчас же высыпали на берег. Оглядев их, Каталина узнала старых знакомых, не было среди них только отца.
— А где же папа? — спросила она у Мирейи. — Он не может вставать в постели?
— Почему? — удивилась та. — Может! Сегодня я не видела его с самого утра. Наверное, ушел зачем-то в сельву.
— Значит, он выздоровел? — обрадовалась Каталина.
— Да он вроде и не болел, — с некоторой лукавинкой ответила Мирейя.
— А кто же написал мне такое письмо? — Каталина остановилась. — Кто из вас написал, что мой отец едва ли не при смерти?
Все стали обескураженно переглядываться, потом разом загалдели, но автора письма так и не выявили.
— Ничего себе шуточки! — рассердилась Каталина.
— Ладно, не расстраивайся, — взяла ее под руку Мирейя. — Пойдем посмотрим, может, Дагоберто вернулся. А если его еще нет, то отдохнешь с дороги у меня.
— Мы очень рады вашему приезду, сеньорита, — счел необходимым высказать общее мнение сержант Хустиньяно Гарсия, олицетворяющий собой верховную власть в Сан-Игнасио. — Очень рады, что все именно так получилось.
— Но кто же все-таки написал это письмо? — пристально посмотрела на него Каталина. — Как вы думаете, сержант?
— Его написала судьба, — вдруг изрекла Тибисай. — Да, девочка, это судьба привела тебя в поселок, где ты родилась. И теперь нас всех ждут огромные перемены!
Дагоберто дома не оказалось, и Мирейя увела Каталину к себе. А жители Сан-Игнасио еще долго обсуждали так взбудоражившее их событие — неожиданный приезд Каталины Миранды.
Надо сказать, что на тот момент в поселке постоянно проживали всего-то двенадцать человек. Кроме уже названных здесь были: капрал Пруденсио Рейес, много лет подающий прошения об отставке, но неизменно получающий отказ: итальянец Гаэтано Дивилико — партнер Дагоберто по бизнесу, а также зубной лекарь; стряпуха и прачка Инграсия — мать довольно большого семейства, включающего в себя шестнадцатилетнюю дочь Лус Клариту, двух малолетних сыновей и невенчанного мужа — лентяя и пьяницу Абеля Негрона; заключающей в этом перечне следует назвать симпатичную с виду молодую особу Дейзи, работающую в баре у Мирейи и по совместительству промышляющую проституцией.
Вся эта компания, включая несмышленышей Джефферсона и Вашингтона, неотступно следовавших за Инграсией, вскоре переместилась в бар, где можно было продолжить обсуждение за рюмочкой рома.
— А перемены-то нас ждут хорошие? — приставал к Тибисай капрал Рейес. — Может, мне наконец дадут отставку?
— Нет, сынок, ты наступил на колдовской камень, — в который раз отвечала ему старуха. — Это значит, что теперь тебе никогда отсюда не выбраться...
— Что празднуем? — спросил невесть откуда взявшийся бородач. — Ну-ка, Дейзи, налей и мне!
— Если Гараньон пришел в поселок, — жди какой-нибудь пакости, — тихо проворчала Тибисай. — Ох, не нравится мне, что он пришел именно сейчас.
— Да уж, — согласилась с ней Инграсия. — Неприятный тип!
— Это прихвостень Маниньи Еричаны! — напомнила ей Тибисай.
— Свят, свят, — спешно перекрестилась Инграсия.
Прошел день, наступила ночь, а Дагоберто так и не вернулся в поселок.
— Наверное, уплыл в Гусман-Бланко на какой-нибудь случайной лодке, — предположила Мирейя. — Он часто туда ездит по делам.
— И никого не предупреждает о своем отъезде? — спросила Каталина.
— Раньше предупреждал, а теперь...
— Вы с отцом поссорились?
— Нет, — грустно ответила Мирейя. — Просто время идет, а с ним уходят и наши чувства.
— Но, мне кажется, ты все еще влюблена в отца, — заметила Каталина.
—- Не знаю.. Больше всего мне хотелось бы уехать отсюда. Куда-нибудь в Париж! — Мирейя мечтательно улыбнулась. — Ты бывала в Париже?
-Да.
— Когда-нибудь я туда все-таки уеду!.. Мой поклонник сеньор Гаэтано даже привез мне французский журнал мод. Вот, хочешь взглянуть? Я выбрала там один фасон и уже заказала ткань. Турок Дабой обещал привезти. Он снабжает нас всякими товарами.
Каталина понимала, что Мирейе, соскучившейся по свежим впечатлениям, хочется поговорить, но поделать с собой ничего не могла: мысли уже были заняты обратной дорогой в Каракас.
— Как долго отец может пробыть в Гусман-Бланко?
— Дня два, а то и три.
— Жаль, что я его так и не увижу. Мне ведь завтра надо во что бы то ни стало уехать!
— Как же так? — огорчилась Мирейя. — Уедешь, не повидав отца?
— Меня ждет срочная работа. Если бы не это дурацкое письмо, то я была бы сейчас в Нью-Йорке. Кто же его все-таки написал?..
— Кто бы ни написал, а твой приезд, действительно, был очень нужен, — серьезно произнесла Мирейя. — Дагоберто, слава Богу, не при смерти, но он и в самом деле болен! Его сжигают изнутри тоска и одиночество. Он жестоко казнит себя за то, что не сумел как следует устроить свою жизнь, не сумел наладить отношения с тобой. Считает, что потерял тебя...
— Это он сам так говорил? — несколько удивленно спросила Каталина.
— Нет, Дагоберто упорно молчит, совсем ушел в себя. Стал нелюдимым. Но я-то его хорошо знаю и чувствую. Каталина, сейчас только ты можешь вернуть его к жизни!
— Вряд ли я смогу что-либо сделать. Мы с отцом — чужие люди. Более того: когда встречаемся, то между нами возникает даже враждебность. Прямо искры сыплются!.. Да и вообще мне надо поскорей отсюда уехать. Не знаешь, будет завтра какая-нибудь попутная лодка?
— Кто ж это может знать? Бывает, что лодки не заходят сюда в течение недели, а то и месяца.
— Нет, я должна что-то придумать! — решительно заявила Каталина. — Мне надо уехать отсюда завтра же!
Утром в Сан-Игнасио произошло еще одно важное событие: по реке Негро прибыли новые люди. Тибисай, как всегда, просигналила общий сбор, и у сержанта Хустиньяно Гарсии появилась редкая возможность продемонстрировать свои властные полномочия.
— Сеньоры, честно говоря, сюда не приезжает столько людей сразу, — волнуясь, сказал он. — Но нам приятно, что вы здесь! Да... Я — сержант Гарсия, высшая власть этого поселка... Поэтому все должны зайти ко мне в участок, предъявить документы и сообщить о цели своего приезда. Согласны? — добавил он неуверенно.
Гости не стали возражать, послушно потянулись за сержантом. Трое из них держались вместе. Это были Фернандо Ларрасабаль, его младший брат Антонио и Жанет — невеста Антонию. У сержанта аж дух перехватило, когда он услышал, что Фернандо намерен построить здесь туристический комплекс.
— Не может быть! То есть, я хотел сказать, что у вас все прекрасно получится, сеньор! Да, вместе с вами в Сан-Игнасио придет прогресс!
С большим трудом Гарсия переключил внимание на четвертую гостью, которая безропотно ожидала своей очереди, устроившись в дальнем углу комнаты. Выражение скуки присутствовало на ее лице.
— А вы, сеньорита, тоже предприниматель? — спросил ее сержант.
— В некотором роде, — уклончиво ответила она. — Во всяком случае, мне тоже хотелось бы начать здесь собственное дело.
— Замечательно! — расплылся в улыбке Гарсия.
— Меня зовут Лола Лопес, — одарила его ответной улыбкой гостья.
— Очень приятно! Сейчас я всех вас провожу в гостиницу.
— Она приехала отбивать у меня хлеб, — мрачно заключила Дейзи, едва взглянув на Лолу. — Проклятье! Здесь и так почти нет мужчин!..
А тем временем Каталина, примчавшаяся, на берег вместе со всеми, безуспешно пыталась уговорить лодочника отвезти ее в Гусман-Бланко.
— Я должен плыть вниз по реке, у меня товар... — тупо твердил лодочник Хуан.
— Вы получите от меня всю неустойку. Сколько мне нужно заплатить? — настаивала Каталина.
— Нет, сеньорита. Меня ждут. А уговор, как известно, дороже денег, — был неумолим Хуан. — На обратном пути, через неделю, я вас охотно подвезу.
— Через неделю?! — от отчаяния Каталина готова была проклясть и эту реку, и сельву, и поселок, в котором ее угораздило родиться.
Но делать было нечего — оставалось только ждать. Чтобы хоть как-то убить время, она побрела вдоль берега, стараясь сосредоточиться на красотах здешней природы. Вскоре к ней присоединился и Фернандо Ларрасабаль, которому не терпелось осмотреть окрестности. Между ними завязался непринужденный разговор, а к вечеру они стали почти друзьями.
Рикардо Леон, оставив груз в Колумбии, направил свою лодку вверх по течению.
— Мы будем заходить в Сан-Игнасио? — как бы между прочим спросил Бенито.
Рикардо внимательно посмотрел на него и рассмеялся:
— Надеешься, что сеньорита Миранда еще не уехала оттуда? Ты положил на нее глаз, не так ли?
— По-моему, это вы положили на нее глаз, сеньор! — не остался в долгу Бенито.
— Ох и распустил же я тебя! Совсем не почитаешь хозяина, — беззлобно погрозил ему пальцем Рикардо.
В этот момент над сельвой вдруг с шумом прокатился смерч, а река вздыбилась высокими яростными волнами. Затем все стихло так же внезапно, как и началось. Негро вновь обрела свое размеренное течение.
Рикардо нахмурился. Опыт подсказывал ему, что сейчас надо быть настороже: любая неожиданность может подстерегать их в пути после такого молниеносного урагана. И он приготовился достойно встретить возможную опасность.
Разумеется, Рикардо не мог знать, что навстречу ему уже гнала свою лодку Манинья Еричана. Двое суток она провела в странном оцепенении, а затем встрепенулась, резко встряхнула головой, рассыпав по загорелым плечам свои роскошные каштановые волосы, и повелела свите срочно готовить лодку к отплытию.
— Что ты задумала? — с тревогой спросил Такупай.
— Отстань! — грубо отмахнулась от него Манинья. — Мы пойдем вниз по реке!
Спорить с ней в тот момент было бесполезно, Рикардо Леон уже свернул к Сан-Игнасио-де-Кокуй, когда на пути у него вновь встала лодка Маниньи Еричаны.
— Я вернулась за твоими глазами! — изрекла она, пристально глядя на Рикардо.
— Мне не нравятся подобные штучки, — ответил он после небольшой паузы.
Манинья же пропустила его слова мимо ушей.
— Ну, ты едешь со мной? — спросила она властно.
— Я слышал, колдунья Еричана привыкла играть мужчинами, — сохраняя хладнокровие, молвил Рикардо. — А мне не хочется быть игрушкой ни в чьих руках.
— К чему такое высокомерие? — переменила тон Манинья. — У тебя не найдется чего-нибудь попить? Меня мучает жажда.
Не дожидаясь ответа, она одним легким прыжком переместилась в лодку Рикардо и приблизилась к нему настолько, что едва не касалась губами его лица.
— Почему я никогда о тебе не слышала? — в ее голосе прозвучало нескрываемое вожделение.
— Возможно, потому, что я не колдун, — огненные глаза Рикардо стали откровенно насмешливыми, как бы говорящими: «Я вовсе не боюсь тебя, Манинья».
— И ты веришь в эти россказни? - А почему бы нет? Бенито, угости сеньору пивом, и мы с ней расстанемся.
— Ты жесток, — недовольно молвила Манинья. — А жестокости я никому не прощаю.
— Тебе не к лицу угрозы, — заметил Рикардо. — А я недавно осуществил жертвоприношение — подарил козу — и надеюсь, что это обезопасит меня от твоего колдовства. Теперь же прощай, Манинья. Если понадобится, я сам тебя найду.
— Ты слишком самоуверен, — угрожающе произнесла Манинья, однако вынуждена была вернуться в свою лодку. Уже оттуда еще раз пристально взглянула на Рикардо, вынула из своих волос веточку орхидей и внезапно подожгла ее. — Ты все равно будешь моим, Рикардо Леон! А женщине, о которой ты помышляешь, гореть в огне, как этим орхидеям!
Рикардо и Бенито молча смотрели вслед удаляющейся лодке колдуньи, а когда наконец стали заводить мотор, то обнаружили, что он вышел из строя.
— Неужели это сделала колдунья? — пришел в ужас Бенито.
— Пойдем к берегу на веслах, а там разберемся, — глухо проворчал Рикардо.

Nataliak
Аватара пользователя
Сообщения: 2925
Зарегистрирован: Пт окт 08, 2010 17:17
Откуда: Moscow, Kostroma
Gender:

Re: Ka Ina

Сообщение Nataliak » Пн янв 09, 2012 17:23

Глава 3
Глава 3
Утром Каталина увидела Рикардо в поселке и не могла скрыть радости:
— Бог послал мне вас опять! С вами я уеду обратно!
— Не получится, сеньорита, — развел руками Рикардо.
— Почему?!
— Да вот, устал... Решил устроить себе передышку. Отдохну в Сан-Игнасио...
— И как долго вы намерены отдыхать?
— Не знаю... — Рикардо, явно нарочито, зевнул и с удовлетворением отметил, как поморщилась при этом Каталина. — Может, мне хватит и недели, а может, задержусь здесь подольше.
В этот момент к берегу причалила еще одна лодка, и Каталина тотчас же помчалась к ней.
— Какое счастье, что не придется ехать с вами еще раз! — бросила она Рикардо, быстро договорившись с вновь прибывшим лодочником. — Этот сеньор только перекусит в баре и сразу же отвезет меня!
— Счастливой дороги! — ответил Рикардо, и на сей раз его лицо озарилось невероятно обаятельной, прямо-таки обворожительной улыбкой, при виде которой Каталина даже споткнулась на ровном месте.
— Кривляка! — тем не менее проворчала она, чем доставила Рикардо немалое удовольствие.
— Вам не жалко, сеньор, что ее увезет этот ничтожный тип? — кивнув на незнакомого лодочника, сказал Бенито.
— Ты забыл, что у нас неисправен мотор? — напомнил ему хозяин.
— А почему вы ей об этом не сказали прямо?
— Да как-то вылетело из головы, — лукаво усмехнулся Рикардо.
Пока лодочник обедал в баре, к нему подсел Гараньон и тоже напросился в пассажиры. Уже несколько дней он отирался в поселке, ожидая вестей от сообщников, но упрямый Миранда, судя по всему, продолжал отмалчиваться. «Чего доброго, он и помрет там, привязанный к дереву, — в какой-то момент испугался Гараньон. — А мне вовсе не нужно, чтобы тайна золота ушла вместе с ним в могилу. Пожалуй, следует форсировать события». И он решил взять в заложницы так кстати появившуюся здесь Каталину. «Уже ради дочки ты не пожалеешь золотишка?» — мысленно обращался он к Дагоберто Миранде. План Гараньона был предельно прост: по дороге убить лодочника, а Каталину увезти туда же, где находился сейчас Дагоберто.
Но когда прощание было закончено и Каталина уже ступила на борт лодки, на берегу вдруг появился капрал Рейес с экстренным сообщением.
— Сеньорита Миранда, подождите, не уплывайте! — кричал он на бегу. — Подождите, прошу вас!
Подбежав поближе и несколько отдышавшись, Рейес произнес такое, от чего у жителей Сан-Игнасио волосы встали дыбом.
— Сеньора Миранду похитили бандиты!.. Индейцы видели, как его, связанного, тащили к озеру Сапо.
— Поезжайте без меня, — бросила Каталина лодочнику. — Я остаюсь.
— Камень еще никогда не подводил, — пробормотала удовлетворенно Тибисай.
Каталина, не медля ни секунды, принялась сколачивать команду, которая смогла бы отправиться на поиски Дагоберто. Однако набрать добровольцев оказалось делом не таким уж и простым. Сержант Гарсия оправдывал свой отказ тем, что плохо ориентируется в сельве и к тому же должен постоянно находиться в поселке, осуществляя здесь верховную власть. Рейес тоже утверждал, что не знает сельвы, но вынужден был повиноваться приказу сержанта.
— Я, конечно, пойду с сеньоритой, — сказал он, понурив голову, — только вряд ли мы сможем найти сеньора Миранду. Я даже не знаю, где находится это озеро Сапо.
Сержант посоветовал Каталине обратиться за помощью к Леону, большому знатоку сельвы, но тот отказался наотрез:
— Во-первых, я устал, а во-вторых, не хочу напороться на шальную пулю или кинжал бандита.
— Ты не просто хам, но еще и трус! — гневно бросила ему Каталина. — Что ж, я пойду в сельву с капралом.
— Это безумие, — счел необходимым предупредить ее Рикардо.
Толпа, сопровождавшая Каталину, глухо зароптала, недовольная поведением Рикардо. Но в этот момент к собравшимся подошли припоздавшие Гаэтано и Фернандо. Узнав, в чем дело, они оба тотчас же вызвались сопровождать Каталину к злополучному озеру.
Так, вчетвером, они и отправились в сельву, а следом за ними поспешил никем не замеченный Гараньон.
Сержант Гарсия, стыдливо пряча глаза от Инграсии, которая вызывала в нем нежные чувства, удалился в свой участок и стал безуспешно терзать сломанную рацию.
— Алло! Алло! — кричал он как можно громче, чтобы стоявшая за окном Инграсия могла слышать, что он тоже занят важным делом. — Проклятье! Батарейки сели.
На улице между тем возник скандальчик: это Дейзи с криком и руганью вцепилась в волосы Лолы, попытавшейся было соблазнить Рикардо Леона. Тот, однако, остался равнодушным к обеим дамам, а чтобы мирно разрешить их спор, предложил зайти в бар и выпить по кружке пива.
— С удовольствием, мой принц! — просияла Лола.
Другая дама не без удовлетворения окинула конкурентку презрительным взглядом: Рикардо Леон никогда не был клиентом Дейзи, и она порадовалась, что этот гордец отшил также и наглую самозванку.
— Прямо беда с этими бесстыжими девицами, — сказала Тибисай, приноравливаясь к шагу Рикардо. — Только такой мужчина, как ты, мог их утихомирить.
— Что тебе от меня надо, Тибисай? — Рикардо остановился и с хитроватой улыбкой взглянул на старуху. — Ну, говори прямо.
— Почему ты не помог Каталине? Без тебя там может случиться всякое. Догони ее!
— Не лезь не в свое дело, Тибисай, — отмахнулся от нее Рикардо, продолжая лукаво улыбаться.
Экспедиция, организованная Каталиной, продвигалась по сельве трудно и медленно. Самый опытный из всех — Гаэтано — то и дело останавливался, мучительно соображая, куда следует идти дальше. Дорогу путникам все время преграждали то непроходимые заросли, то непреодолимый ручей. Наконец, случилось и вовсе нечто ужасное: Фернандо вдруг громко вскрикнул, схватился за плечо и, повалившись на землю, стал корчиться от боли.
— Змея? Тебя укусила змея? — склонилась над ним Каталина.
— Нет. Мне кажется, это стрела... Из лука... Кто-то послал ее мне в спину... Я почувствовал удар... — превозмогая боль, ответил Фернандо и потерял сознание.
Гаэтано пытался привести его в чувство, а капрал стал искать злосчастную стрелу, но не наглел.
— У него жар, — беспомощно констатировал Гаэтано. — Я не знаю, что делать.
— Придется возвращаться в поселок, — заключил Рейес. — Надо соорудить что-то вроде носилок и...
— Это «двадцать четыре», — уверенно заявил Гараньон, появившийся так неожиданно, словно вырос из-под земли. — Его укусил большой муравей. После укуса сразу же поднимается температура, которая держится ровно двадцать четыре часа. А потом все проходит и человек чувствует себя заново рожденным.
— Значит, это не опасно? — обрадовалась Каталина.
— Нет, нисколько, — заверил ее Гараньон
— Но в любом случае нам придется отнести его в поселок, — вздохнула она.
Гараньон вежливо спросил, не может ли он чем-либо помочь, и, услышав, что перед ним — дочь Дагоберто Миранды, которого похитили бандиты, схватился за голову:
— Какая беда! Кто б мог подумать! Дагоберто — мой друг. Мы не должны медлить, когда ему угрожает опасность. Предлагаю такой вариант: мужчины пусть несут пострадавшего в поселок, а я и сеньорита продолжим поиск.
На том и порешили.
По дороге Гараньон пытался выведать у Каталины, где ее отец прячет золото, но та сказала, что слышит о тайнике впервые.
— Тогда поспешим к Дагоберто, — сказал Гараньон и вдруг опасливо прислушался. — Здесь кто-то есть? Эй, кто там прячется? Выходи!
— Я вовсе не прячусь, — заявил вынырнувший из-за кустов Рикардо. — Наоборот. Эта женщина — моя, и она пойдет со мной.
— Ты сошел с ума, Рикардо Леон! — возмутилась Каталина.
— Отпусти ее! — Гараньон выхватил из-за пояса нож и пошел с ним на Рикардо. — Я убью тебя, гад!
Рикардо довольно легко обезоружил нападавшего, но тот не собирался сдаваться. Между ними завязалась жестокая драка.
— Не бей его, зверюга! — кричала Каталина, обращаясь, разумеется, к Рикардо. — Негодяй! Подонок! Бандит!..
— Ну вот, теперь все, — сказал лодочник, последний раз пнув переставшего сопротивляться Гараньона. — Пойдем отсюда, пока он не очнулся.
— Никуда я с тобой не пойду! — взвизгнула Каталина.
— Пойдешь, — доброжелательно улыбнулся Рикардо и стал мыть руки в протекавшем поблизости ручье. Затем тщательно вытер их носовым платком и галантным жестом взял Каталину под локоть.
— Не прикасайся ко мне, скотина! Отпусти!
— Мне не хотелось бы применять силу, — стал вразумлять ее Рикардо. — Поэтому предлагаю тебе просто следовать за мной. — Вынув из ножен мачете, он стал разрубать заросли кустарника. — Прошу вас, сеньорита! Путь свободен.
— Никуда я не пойду, — заявила Каталина, не двигаясь с места.
— Ага, значит, ты хочешь, чтобы я нес тебя на руках? — он повернул обратно, решительным видом показывая, что готов немедленно осуществить свою угрозу.
— Не прикасайся! — заслонилась руками Каталина. — Я пойду сама, только скажи, что ты от меня хочешь и куда ведешь.
— Ничего не хочу, — ответил Рикардо. — Просто я тебя спас, хоть ты мне и не веришь. А идем мы в поселок.
— Не пойду! — опять уперлась Каталина. — Мне нужно на озеро Сапо.
— Оно очень далеко отсюда. Гараньон тебя обманул: вы не приближались к озеру, а удалялись от него. Поверь. К тому же скоро наступит ночь, а двигаться по сельве в темноте невозможно.
— Ладно, пойдем в поселок, — через силу согласилась Каталина.
Издали завидев лодку Маниньи Еричаны, Тибисай, против обыкновения, не стала тотчас же бить в кастрюлю, а подождала, пока колдунья сойдет на берег, и прямо спросила ее:
— Зачем приехала, Манинья Еричана? Если ты замышляешь какое-то злодеяние, то лучше сразу убирайся отсюда.
— Что ты себе позволяешь, наглая старуха? — походя оттолкнула ее Манинья.
— Я имею право знать, — снова преградила ей дорогу Тибисай.
— Успокойся, ничего дурного я не замышляю, — примирительно сказала Манинья. — Только заберу своего мужчину и уеду.
— Если ты ищешь этого разбойника, Гараньона, так его нет в поселке. Он куда-то исчез:
— Нет, меня интересует мужчина с огненным взглядом. Рикардо Леон.
— Его тоже здесь нет.
— Врешь, старая. Вон его лодка.
— Ну и что? — возразила Тибисай. — Там сломан мотор, вот она и стоит на приколе. А хозяин подался в сельву.
— Значит, придется подождать его здесь, — Манинья решительно направилась в поселок.
В это время там как раз появились Гаэтано и капрал, несущие на руках Фернандо. Все, исключая Манинью и ее свиту, бросились к пострадавшему.
— Его укусил муравей, — пояснил Рейес. — Через некоторое время он придет в себя, но пока его надо уложить в постель.
— Не мели чушь, если не разбираешься!.. — оборвала капрала Тибисай. Опытным глазом она сразу же определила, что это вовсе не укус муравья. — Похоже, его отравили ядом кураре.
— Но этот бородач, Гараньон, — пролепетал Рейес, — он сказал, что беднягу укусил муравей.
— Гараньон? — еще больше встревожилась Тибисай. — Я знала, что колдунья принесла с собой смерть!
— Он умрет?! — в ужасе воскликнул Антонио. — Нет, я не позволю. Надо же что-то делать! Я сам повезу его в город.
— Успокойся, — строго прикрикнула на него Тибисай. — Истерикой ты своему брату не поможешь.
— Но как-то же надо его спасать!
— Делайте ему искусственное дыхание, а я скоро вернусь, — распорядилась Тибисай.
Манинью она отыскала в тот момент, когда колдунье вновь привиделась девочка, зовущая свою мать.
— Что тебе нужно, старая? — вскинулась она на Тибисай.
— Я обвиняю тебя в убийстве, Манинья Еричана! — изрекла старуха. — За тобой всегда следует чья-нибудь смерть.
— Манинья тут ни при чем, — сказала о себе в третьем лице колдунья. — Смерть приходит к людям тогда, когда и должна прийти.
— Пусть так, — проявила сдержанность Тибисай! — А как насчет жизни? Говорят, ты владеешь магией жизни. Это правда?
— Что тебе от меня нужно? — прямо спросила Манинья.
— Вернуть к жизни ни в чем не повинного человека! — так же прямо ответила Тибисай. — Пойдем со мной.
Войдя к умирающему Фернандо, Манинья жестом повелела всем расступиться и, сосредоточив на потерпевшем свой пристальный взгляд, быстро отыскала то место, куда был впрыснут яд. Затем ловко перевернула Фернандо на бок и длинным, словно не человеческим, а каким-то звериным, языком стала вытягивать яд из едва заметной ранки.
Все, кто находился в комнате, похолодели от ужаса.
А Манинья между тем сделала последнее всасывающее движение и, не проронив ни слова, покинула гостиницу.
— Он открыл глаза! — молвила Тибисай, очнувшись первой.
— Живой! Живой! — бросился к брату Антонио, а за ним — и все присутствующие.
— Я чуть не померла от ужаса, — призналась Жанет, когда стало ясно, что жизнь Фернандо вне опасности.
— Мы тоже, — хором произнесли Мирейя и Инграсия.
Чудо, явленное колдуньей, послужило достойным поводом для того, чтобы жители Сан-Игнасио позволили себе посетить бар и выпить там рюмочку-другую.
Когда веселье было в самом разгаре, Тибисай вдруг прильнула к окну и, перекрывая всеобщий галдеж, крикнула что есть мочи:
— Там — сеньор Дагоберто!
Все высыпали на улицу, но в наступивших сумерках не сразу разглядели медленно бредущего путника.
— Это не он! — сказал сержант Гарсия.
— Он! — воскликнула Мирейя. — Помогите ему! — и первая бросилась к Дагоберто.
Был он изможден, весь избит, изранен, но на все расспросы отвечал одно: «Заплутал в сельве». Мирейя попросила мужчин довести Дагоберто до дома и оставить его в покое. Позже она сама попыталась выяснить, что же с ним произошло, однако его ответ был прежним: «Заблудился!»
— Ладно, не хочешь говорить — и не надо! — усталым голосом произнесла Мирейя. — Только знай, что индейцы видели тебя плененным и твоя дочь Каталина отправилась в сельву на поиски.
— Каталина? — изумился Дагоберто.
— Да, она приехала в Сан-Игнасио и, узнав о похищении, пошла тебя вызволять.
— Одна? — задохнулся от ужаса Дагоберто.
— Нет. С Медальдо Гараньоном.
— Боже мой! Надо срочно идти ей на помощь! — он, только что едва передвигавший ноги, резко вскочил с постели и стал быстро одеваться. — Мирейя, беги к сержанту: мы пойдем искать Каталину!
— Ночь на дворе! — напомнила ему Мирейя. — К тому же ты за эти дни так ослаб. И самое главное — твою дочь уже наверняка нашел Рикардо Леон.
— Рикардо?
— Да, он ушел в сельву еще днем. Уверена, что Каталина сейчас с ним.
— Ладно, подождем до утра, — нехотя согласился Дагоберто. — Восход солнца не за горами. Но если утром Каталина и Рикардо не вернутся, надо немедленно выходить на их поиски.
— Тогда тебе обязательно следует поспать, — строго сказала Мирейя. — Ложись, послушайся меня... Ну сделай это хотя бы ради Каталины, а то завтра ничем не сможешь ей помочь.
Дагоберто послушно лег в постель, но сон к нему не шел. Зато обрывки недавно пережитого, весьма похожие на бред, неотступно маячили перед глазами.
...— Пожалуй, у него и в самом деле нет никакого золота, — явственно слышал он голос бандита. — Надо идти к Гараньону, пусть сам решает, что делать дальше...
Затем бандитская рожа отступала в тень, и перед взором Дагоберто представала молоденькая мулатка Паучи, которую бандиты использовали для своей мужской надобы.
— Сеньор, я развязала вас. Бегите, пока они не вернулись, — слышал он голос этой несчастной девочки, спасшей его от верной гибели...
— Боже мой! Неужели они так же поступят и с Каталиной, если поймают ее? — вскрикнул он, не контролируя себя.
— О ком ты говоришь, Дагоберто? — тотчас же спросила прикорнувшая рядом Мирейя.
— Ты не спишь? — ушел он от ответа. — Зря! Тебе поспать тоже не помешает.
— Что-то я не могу уснуть. Только вздремнула на минутку. — Мирейя встала с постели, подошла к окну. — Слава Богу, светает...
Место, выбранное Леоном для ночлега, казалось Каталине особенно диким и непроходимым. Сверху сплошным шатром нависали ветки деревьев, сплетенные между собой лианами. Даже маленький клочок неба не просматривался сквозь эту многослойную лепечущую зелень. Снизу так же мощно вздымались кустарники и высокие, в человеческий рост, травы.
Проблуждав целый день по сельве, Каталина буквально валилась с ног и, несмотря на двусмысленность ситуации, рада была этому привалу. Плюхнувшись в траву и прислонившись спиной к дереву, она безучастно наблюдала за Рикардо, который уже успел развести костер и теперь плел гамак. Усталость была настолько сильной, что в какой-то момент вытеснила собой и злость на бесцеремонного лодочника, и страх перед ним. Каталина не заметила, как задремала...
— Постель готова, сеньорита! — услышала она бодрый голос Рикардо и рассердилась на себя: как она могла заснуть в присутствии этого чудовища! Ведь он мог сделать с ней все что угодно. Однако уже в следующее мгновение почувствовала, что больше не боится Рикардо и даже... доверяет ему.
— Ты полагаешь, я смогу заснуть? — сказала она, разглядывая натянутый между стволами гамак, который показался ей чересчур широким, прямо-таки двуспальным.
— А почему бы и нет? — плутовато сверкнул глазами Рикардо и тотчас же удалился в чащобу.
Эта мгновенная вспышка его таинственных, завораживающих глаз всколыхнула в Каталине странное волнение. Сонливость исчезла без следа, уступив место непонятной, неведомой энергии, будоражащей изнутри все существо несчастной пленницы, каковой Каталина себя считала. Оглядевшись по сторонам и не обнаружив поблизости Рикардо, она с облегчением вздохнула: хорошо, что этот наглый тип не мог увидеть ее секундного смятения.
Рикардо вернулся, держа в руках довольно крупную птицу, и стал ощипывать ее над костром. Каталина к тому времени уже полностью овладела собой, о чем свидетельствовала ее непринужденная поза: полулежа в гамаке, она жевала взятые из дома галеты.
— Могу угостить, — протянула она пакет лодочнику.
— Нет уж, спасибо. Я предпочитаю другой ужин, — он кивнул на тушку птицы, которая жарилась на вертеле и источала невероятно вкусный аромат, разжигавший в Каталине зверский аппетит.
От такого ужина она отказаться не могла, хотя и отнекивалась поначалу из духа противоречия.
— Ну ладно, — сказал Рикардо, когда с птицей было покончено, — ты тут располагайся, а я немного прогуляюсь.
Оставшись одна, Каталина с большим удовольствием растянулась в гамаке. Сытная пища возымела свое коварное действие: Каталину неодолимо клонило ко сну. На какое-то мгновение она даже забылась в полудреме, но тотчас же очнулась и не без удивления поняла, что боится заснуть, потому что... Потому что рядом нет Рикардо!
— Эй! — крикнула она в темноту. — Рикардо Леон, ты где?
Сельва ответила ей слабым, едва уловимым эхом.
Подождав еще несколько минут и чувствуя все больший страх, Каталина соорудила из сухой ветки факел и, освещая им дорогу, сделала несколько шагов в ту сторону, куда недавно ушел Рикардо.
— Ты похожа на статую Свободы! — прозвучал его голос из темноты.
— Ой!.. Напугал меня до смерти! — вынуждена была признаться Каталина.
Рикардо не стал спрашивать, чего она испугалась больше — его появления или его отсутствия, — и так все было ясно. Присев у костра спиной к гамаку, он посоветовал Каталине уснуть. Она, в свою очередь, не стала выяснять, где собирается спать он.
...Под утро Каталина с криком проснулась от острого укола в щеку и тотчас же попала в объятия Рикардо.
— Что с тобой? — спросил он обеспокоенно, крепко прижав ее к своей груди.
— Меня кто-то уколол... Или укусил, — Каталина потерла ужаленную щеку.
— Ах, это ерунда, — рассмеялся Рикардо. — Вот он, бандит! Смотри! — продолжая удерживать Каталину одной рукой, другой лодочник ухватил за лапку огромного волосатого паука.
— Ай! — завопила Каталина.
— Не бойся, глупенькая! Я убил его. Видишь, он уже мертв. Ну-ка, покажи свою рану.
Каталина опомниться не успела, как лодочник приблизил к себе ее лицо и нежно поцеловал сперва в щеку, а затем и в губы. Поцелуй получился долгим, потому что у Каталины не нашлось ни сил, ни желания сопротивляться.
— Ты устроил мне ловушку! — сказала она немного погодя, мысленно проклиная себя за минутную слабость.
— По-твоему, это я подбросил паука?
— Нет. Ты просто лег со мной в гамак, когда я уснула.
— Но что же мне было делать? Я ведь тоже не привык спать на голой земле, — он растянул губы в такой обезоруживающей улыбке, что Каталина сама невольно усмехнулась.
— Мог бы сплести два гамака, — сказала она с укоризной.
— Прости, не додумался...
— Рикардо, я говорю серьезно, — опять напустила на себя строгость Каталина. — Если ты снова вздумаешь меня целовать, то я... Я подожгу тебя! — она выбралась из гамака и выхватила из костра тлеющую головешку.
— Ты это уже сделала, — сказал он, и от его глубокого бархатистого баритона в груди Каталины поднялась мощная горячая волна.
— Может, мы пойдем? Уже утро... — молвила она после некоторой паузы.
— Что ж, пойдем, — согласился Рикардо. Они прошли всего несколько метров по сельве и очутились на высоком холме, с которого открывался вид на... Сан-Игнасио-де-Кокуй.
— Мошенник!.. — задыхаясь от возмущения, воскликнула Каталина. — Ты устроил ночевку в двух шагах от дома! Ненавижу тебя! Презираю!

Nataliak
Аватара пользователя
Сообщения: 2925
Зарегистрирован: Пт окт 08, 2010 17:17
Откуда: Moscow, Kostroma
Gender:

Re: Ka Ina

Сообщение Nataliak » Пн янв 09, 2012 17:38

Глава4
Глава 4
Наступил момент, когда Такупай вынужден был признать, что совсем разучился понимать свою госпожу. Это случилось после того, как она вдруг заявила, что собирается навсегда осесть в Сан-Игнасио-де-Кокуй.
— А как же золото? — осторожно напомнил ей Такупай.
— Здесь ко мне придет и золото, — уверенно ответила Манинья, не считая необходимым пускаться в более подробные разъяснения.
Этот разговор происходил ночью, а когда забрезжил рассвет, она отправилась к Дагоберто Миранде и попросила продать ей дом, в котором он теперь не живет. Дагоберто был немало удивлен столь ранним визитом, а еще больше — просьбой Маниньи.
— Прости, — сказал он ей, — но я сейчас должен идти на поиски дочери.
— Одно другому не мешает. Сколько ты хочешь получить за дом?
— Нисколько! — оборвал ее Дагоберто. — Этот дом не продается. В нем родилась моя дочь!
Тут как раз примчалась Тибисай и сообщила, что с противоположного берега Негро к ним движется плот, на котором Рикардо Леон везет Каталину. Счастливый отец тотчас же устремился к причалу.
— Папочка, ты жив! — бросилась к нему Каталина и стала целовать его в губы, в щеки, в повлажневшие от слез глаза. — Какая радость! Я так за тебя боялась!
— Доченька, птичка моя, — бормотал осоловевший от счастья Дагоберто, которому впервые в жизни довелось ощутить любовь дочери. — Я тоже тревожился за тебя... Уже собрался идти на поиски...
Затем он обернулся к Рикардо и стал горячо благодарить его. Тот был несколько смущен, но встреча отца и дочери его явно растрогала.
— Я уничтожу Каталину Миранду! — прошипела Манинья, наблюдавшая в числе прочих эту волнующую сцену. — Рикардо Леон будет моим!
Такупай мягко тронул ее за локоть, опасаясь, что она может быть кем-то услышана.
— Не дергай меня, Гуайко, — рассердилась Манинья. — Запомни: сегодня — день мести! Манинья Еричана расправится с дочерью Дагоберто Миранды и получит своего мужчину!
Приезд Каталины Дагоберто решил отметить всеобщим застольем, с музыкой и танцами. До самого вечера жители Сан-Игнасио пребывали в радостном возбуждении, готовясь к празднику, а когда на небе зажглись звезды, все собрались в украшенном гирляндами баре.
Манинья тоже присутствовала здесь как почетная гостья — так сельчане выразили ей свою благодарность за спасение Фернандо. Манинье такое почтение было приятно, однако она видела, что люди не доверяют ей, опасаются ее, и чувствовала себя чужой на их празднике.
Отступив с освещенной площадки в тень, она поманила к себе Такупая:
— Почему я раньше не слышала, что у Дагоберто Миранды есть дочь?
— Потому что она здесь не жила... Да и родилась, кажется, далеко отсюда.
— Похоже, ты ее боишься, Гуайко? Скажи, что тебе о ней известно?
— Я боюсь только за тебя, Манинья. И прошу, чтобы ты оставила в покое Каталину Миранду.
— Здесь была Манинья Еричана, — услышали они голос Каталины. — Не знаете, куда она ушла?
— Ты искала меня? — предстала перед ней Манинья.
- Да.
— Манинью Еричану не ищут. Она приходит сама и приказывает.
— Простите, если невольно вас обидела, — пожала плечами Каталина. — Я видела вашу лодку и хотела попросить: не отвезете ли вы меня в Гусман-Бланко? Я заплачу, сколько скажете. Мне нужно завтра уехать.
— Значит, просишь тебя подвезти? — в раздумье повторила Манинья. — А как же Рикардо Леон? Разве ты не его пассажирка?
— Так вы согласны взять меня? — с некоторым раздражением спросила Каталина. — Если нет — я дождусь другой оказии.
— Стало быть, парень тебе не нравится, — заключила Манинья. — Ну что ж, теперь этот дурак будет знать, как связываться с городскими гордячками. Отвезу тебя. Отчего не отвезти!
— Но мне нужно уехать завтра!
— Это я уже слышала. Поплывем рано утром. Не проспи.
— Спасибо.
— Бедняжка не может сравниться даже с моей тенью, — сказала Манинья Такупаю, когда Каталина ушла. — Не понимаю, почему ты ее боишься.
— Да не боюсь я. О чем она тебя просила?
— Завтра повезу ее на лодке! — рассмеялась Манинья, и зловещие искорки сверкнули в ее глазах.
— Умоляю тебя, не делай этого! — испугался Такупай. — Я знаю, что ты задумала.
— Замолкни! Ты мне надоел, — грубо оборвала его Манинья.
Рикардо Леон весь день провозился с мотором, который ему наконец удалось починить, и на праздник пришел с большим опозданием. Окинув взглядом собравшихся, он отметил, что Фернандо усердно ухаживает за Каталиной и та отвечает ему явной благосклонностью.
— Сеньор, у вас испортилось настроение? — не преминул подлить масла в огонь Бенито.
Рикардо промолчал. Медленно потягивая вино, он рассеянно смотрел перед собой, чуждый всеобщему веселью, одинокий... Раза два поймал на себе взгляд Каталины — заинтересованный, но пренебрежительный.
— Ты как хочешь, а я пойду спать, — сказал он Бенито и удалился.
Бенито же радовался празднику, как дитя. Выпив немного рому, он стал еще более разговорчивым и рассказывал всем желающим, какой отважный человек Рикардо Леон. Главным слушателем Бенито был Антонио, который накануне поссорился со своей невестой и потому пребывал в мрачном настроении.
Ссора эта вышла вроде бы из-за пустякового недоразумения, но Антонио впервые почувствовал, что между ним и Жанет пролегла опасная трещина.
Вскоре после приезда в Сан-Игнасио они с Жанет отправились осматривать окрестности. Жанет решила позагорать на полянке, а Антонио отошел на несколько шагов в сторону и увидел небольшое озерцо, в котором голышом купалась Лус Кларита. Понимая, что он ведет себя дурно, Антонио тем не менее не мог оторвать глаз от юной купальщицы. Девушку эту он приметил еще на причале. Тогда их взгляды на мгновение встретились, и между ними словно искра пробежала. С тех пор он поглядывал на Лус Клариту так, будто его соединяла с ней какая-то тайна. Лус Кларита всякий раз смущенно опускала глаза.
Сейчас она почувствовала на себе взгляд Антонио и, схватив лежащее на камнях платье, скрылась в кустах. Какое-то время Антонио стоял без движения, а затем спустился к озерцу и там нашел бусы Лус Клариты, забытые ею в спешке. Спрятав их в карман, он вернулся к Жанет.
— Где ты был так долго? — недовольно спросила она. — И что это у тебя выглядывает из кармана?
— Бусы, — нехотя ответил Антонио. — Я подобрал их на дороге.
— Приятная безделица! — сказала Жанет, надевая бусы на себя.
А днем позже она стала отчитывать Лус Клариту без всякого повода, просто выплескивая свое раздражение, и та, обидевшись, сказала:
— А вы ходите в моих бусах!
Жанет устроила Антонио бурную сцену ревности. Бусы он вернул Лус Кларите, попросив прощения за нечаянную оплошность. В ответ девушка одарила его все тем же смущенным взглядом, который неизменно вызывал у Антонио сладостное волнение. Собственной же невестой он так и не был прощен, а потому вынужден был выслушивать россказни подвыпившего Бенито.
Праздник был в самом разгаре, когда Каталина сказала отцу, что пойдет спать, потому что завтра ей надо встать пораньше.
— Я договорилась с Маниньей Еричаной, она отвезет меня в Гусман-Бланко.
От такого удара Дагоберто едва удержался на ногах: во-первых, дочь уезжает так скоро, а во-вторых, едет с колдуньей!
— Нет, я тебя не отпущу! — решительно заявил он.
— Папа, мы ведь с тобой обо всем сегодня поговорили. Я рада, что ты здоров. Рада, что мы наконец помирились. Я впервые поняла, насколько ты мне дорог... Но меня ждет работа. Пойми, я и так задержалась здесь!
— Что ж, я понимаю, — упавшим голосом произнес Дагоберто. — Но с Маниньей ты не поедешь! Я попрошу Рикардо Леона, чтобы он отвез тебя.
— Нет, только не Рикардо! — уперлась Катали¬на. — Лучше я поплыву с колдуньей, чем с ним!
— Девочка моя, мне бы очень не хотелось, чтобы мы с тобой опять поссорились. Прошу тебя, послушайся отца. Я желаю тебе только блага...
Каталина не ответила согласием, но и спорить не стала. Это несколько обнадежило Дагоберто, и он пошел искать Рикардо Леона.
Бенито сказал ему, что хозяина теперь придется будить, однако этого делать не пришлось, потому что Рикардо вновь появился в баре.
— Что-то не спится, — пояснил он Бенито. Дагоберто без труда удалось уговорить Рикардо,
особенно после того, как он сказал, что дочка собирается плыть с Маниньей.
— Конечно, конечно, отвезу.
Когда Каталина, покинув празднество, направилась к дому, Рикардо последовал за ней.
— Завтра утром отплываем, — сказал он, догнав девушку.
— Меня это не касается. Я еду с Маниньей Еричаной.
— Нет, — возразил Рикардо. — Твой отец уже уплатил мне деньги. Вот они!
— И зачем я только ему сказала! — сокрушенно произнесла Каталина.
— Твой отец прав: с Маниньей не следует ехать ни в коем случае! Она ненавидит тебя, поверь. Нет ничего опаснее ненависти Маниньи Еричаны.
— Я уже слышала это от отца, — Каталина резко сделала шаг в сторону и вскрикнула от боли.
— Что там? Порвала чулок? — присев на корточки, Рикардо провел ладонью по ноге Каталины. — Ну, так и есть! Придется тебе снять капроновые чулки. Для сельвы они не годятся. А впрочем, не надо: они тебе очень идут! — Он опять нежно погладил ногу Каталины.
— Ну все, хватит! Я не вижу там никакой дырки. Меня всего лишь укусил комар!
Рикардо с большой неохотой убрал руки.
— Ты снова устроил мне ловушку, — рассердилась Каталина. — И еще хочешь, чтобы я плыла в твоей лодке!
— Это было в последний раз. Обещаю, что завтра я к тебе не прикоснусь.
Каталине вспомнилось, как днем отец рассказывал ей о Рикардо Леоне:
— Я знаю его давно и безоговорочно ему доверяю. В прошлом он был не то летчиком, не то врачом. Во всяком случае, здесь ему приходится иногда лечить животных и делать уколы людям. Рикардо не любит говорить о себе, но мне кажется, он сбежал в сельву от какого-то большого несчастья. Ты не сомневайся, Каталина, Рикардо — надежный парень.
Едва Дагоберто вошел в дом и зажег свет, как в окошко постучали.
— Что тебе нужно, Такупай? — спросил он, увидев сквозь стекло старого индейца.
— Выйди на минутку, — шепотом произнес тот. Предчувствуя беду, Дагоберто поспешно вышел.
— Увези свою дочь отсюда как можно скорей! — взволнованно произнес Такупай. — Она в опасности!
— Подожди, — остановил его Дагоберто. — Рас¬сказывай по порядку. Кто угрожает моей дочери?
— Ладно, — согласился Такупай. — Помнишь ту ночь, когда я принес тебе девочку и попросил присмотреть за ней несколько дней, а ты предложил оставить ее у тебя навсегда?
— Этого мне никогда не забыть.
— Так вот, в ту ночь Манинья Еричана родила девочку и приказала мне убить новорожденную.
— Бог мой! Неужели она такая жестокая?
— Дело в том, что давным-давно колдун Памони породнил Маниныо с луной. Так она получила вечную молодость, но взамен обещала никогда не рожать. Однако ей не удалось избежать родов, и потому она велела убить девочку. Ты все понял, Дагоберто? В детях Маниньи заключены ее старость и смерть.
— Ты хочешь сказать?.. — Дагоберто не смог вымолвить то, что он понял.
— Да, Каталина и есть та самая девочка, которую я не посмел убить, — подтвердил его догадку Такупай. — И если Манинья об этом узнает, она сама убьет твою дочь.
— Но как она может узнать, если ни ты, ни я ей об этом не скажем? — резонно заметил Дагоберто.
— Она может почувствовать. Уже сейчас Манинья что-то чувствует! Знаешь ли ты, что она вознамерилась убить Каталину только потому, что ревнует к ней Рикардо Леона?
— Боже мой! — в ужасе воскликнул Дагоберто. — Я этого не допущу!
— Конечно, увези ее. Увези.
— Спасибо, Такупай. Я сделаю все, чтобы спасти Каталину.
Путь от бара до дома отца оказался для Каталины невероятно долгим, потому что Рикардо то и дело останавливался, отвлекая ее внимание на разные пустяки. Каталина вступала с ним в спор, однако до ссоры дело не доходило — они тотчас же и мирились. Оба понимали, что прогулка их явно затянулась, но расстаться почему-то не могли.
Почти все это время за ними неотступно следовала Манинья, продираясь сквозь заросли осторожно и бесшумно, как опытный лесной зверь. Когда же Каталина и Рикардо подошли, наконец, к дому и, прощаясь, приблизились друг к другу на такое расстояние, когда неизбежно должен был последовать поцелуй, Манинья вышла из укрытия.
— Почему одни заканчивают свою жизнь, как собаки, а другие — как люди? — грозно произнесла она, глядя в упор на Каталину. — Ты не знаешь, дорогуша?
— Не знаю, чем вызван такой тон, — с достоинством ответила Каталина, — но хочу заметить, что он мне не нравится. — Она демонстративно отвернулась от Маниньи и взяла под руку застывшего в напряжении Рикардо. — Пойдем!
— Не смей поворачиваться к Манинье Еричане спиной! — услышала она и невольно обернулась. — Только собаки едят объедки. Манинья их не ест. Вот в чем дело!
— Не понимаю вас, — остановившись, сказала Каталина.
Рикардо Леон упорно молчал.
— Все ты понимаешь, не прикидывайся дурочкой! Хочешь оставить мне объедки, но Манинья Еричана этого тебе не позволит. Рикардо Леон — мой мужчина. А ты сейчас же подохнешь, как эта паршивая псина.
Лишь теперь Каталина и Рикардо обратили внимание на невзрачную испуганную собачонку, обреченно дожидавшуюся своей участи у ног колдуньи. И вот роковой час пробил: Манинья ухватила несчастную собаку за лапы и, шепча какое-то заклинание, стала разрывать ее пополам.
— Отпусти собаку, проклятая дикарка! — тот час же бросилась на нее Каталина. — Отпусти, убийца!
Между женщинами завязалась драка. Собачонка, жалобно скуля, поковыляла к кустам. Рикардо, видя, что дело принимает опасный оборот, попытался разнять дерущихся. Но уже в следующее мгновение все разрешилось и без его участия: в сельве разом проснулись все птицы и с отчаянными криками устремились к дому Дагоберто. Такого количества разгневанных птиц ни Каталине, ни Рикардо, ни даже Манинье прежде видеть не до¬водилось. Каждый из них невольно закрыл лицо руками, защищаясь от многочисленных ударов крыльями.
— Будь ты проклята, Каталина Миранда! — перекрывая птичий грай, прокричала Манинья и как подкошенная рухнула на землю.
В тот же момент птицы умолкли и, прощально помахав крыльями, вновь разлетелись по своим гнездам.
Первыми к месту невероятного происшествия примчались Дагоберто и Такупай, затем подбежали и все остальные, веселившиеся в кафе.
Каталина, дрожа от ужаса, припала к отцу: «Папочка, мне страшно!» Такупай и Рикардо склонились над поверженной Маниньей.
— Надо унести ее в другое место, пока она не очнулась. Иначе всем нам несдобровать, — сказал Рикардо и, подняв Маниныо на руки, понес ее туда, куда указал Такупай.
— С ней никогда не было ничего подобного! — повторял по дороге индеец.
Вдвоем они уложили Манинью в постель, а через некоторое время она открыла глаза.
— Леон, ты пришел? — молвила она слабым голосом. — Иди ко мне!..
— Прости, я тороплюсь, — сказал он твердо.
— Но ведь ты пришел ко мне! Ты сдался!
— Нет, я не сдался, — вынужден был разочаровать ее Рикардо.
— Ох, проклятая!.. — вдруг взвыла Манинья, вспомнив, что произошло недавно. — Кто она, Гуайко? Почему сельва защищает ее, а не меня?..
Воспользовавшись тем, что колдунья переключилась на Такупая, Рикардо незаметно удалился.
Собирая дочь в дорогу, Дагоберто дал ей свой пистолет.
— Возьми. Так мне будет спокойнее.
Затем он вынул из шкатулки старинную брошь, принадлежавшую когда-то Терезе, и тоже протянул ее дочке.
— Я давно хотел отдать ее тебе, но все как-то не получалось. Пусть она хранит тебя... — он не договорил, потому что боялся расплакаться.
Каталина тоже растрогалась и дрожащими от волнения руками приколола брошь на блузку.
— Папочка, береги себя. Я тебя очень люблю. А сейчас мне пора уходить. Рикардо уже наверняка нервничает.
Рикардо, действительно, был вне себя от ярости, но совсем по другой причине. Придя утром к лодке, он нашел ее варварски разбитой и разграбленной. Больше всего Рикардо разозлило то, что из тайника исчез револьвер. Недолго думая, он решительным шагом направился к Манинье. Перепуганный Бенито молча последовал за ним.
— Твои люди обворовали меня, — заявил он таким тоном, от которого у Маниньи перехватило дыхание.
— Какие глаза! Какой огонь! — воскликнула она восторженно.
— Верни мне оружие! — потребовал между тем Рикардо.
— Зачем оно тебе, когда у тебя есть такие глаза? — томно произнесла колдунья.
Ответ Рикардо был весьма неожиданным: подойдя к Манинье вплотную, он с силой притянул ее к себе и буквально впился губами в ее губы.
— Ты этого хотела? — спросил он, отпустив ошарашенную колдунью. — А теперь давай мой револьвер.
— Нет, Манинья заслуживает большего... Пока продолжалось это единоборство, Каталина нервно прохаживалась вдоль берега.
— Уезжаешь? — спросила подошедшая Тибисай.
— Да вот, что-то опять случилось, — ответила раздосадованная Каталина. — Почему-то лодочника до сих пор нет. Папа пошел к нему.
— А ты не суетись, — взяла ее за руку Тибисай. — Пойдем посидим у воды. Она успокаивает.
Каталина, не зная, чем себя занять, последовала совету старухи.
— Всегда найдется что-нибудь, что помешает тебе уехать, — сказала Тибисай, усаживаясь на камень рядом с Каталиной.
— Не верю я в это колдовство!
— Как знать, как знать, — пробормотала себе под нос Тибисай и вдруг встрепенулась: — Посмотри туда! Видишь? Я же говорила, что тебе не уйти отсюда. И никому не уйти...

Nataliak
Аватара пользователя
Сообщения: 2925
Зарегистрирован: Пт окт 08, 2010 17:17
Откуда: Moscow, Kostroma
Gender:

Re: Ka Ina

Сообщение Nataliak » Пн янв 09, 2012 17:41

Глава 5
Глава 5
То, что увидела Тибисай, было для местных жителей страшнее, чем все колдуны мира. Так или иначе, но с колдунами они научились сосуществовать, а вот с колумбийскими партизанами!.. Найти с ними общий язык еще никому не удавалось.
Их вооруженный отряд обрушился на Сан-Игнасио внезапно, как смерч. Всех сельчан под угрозой смерти согнали к кафе, в том числе и свиту Маниньи, за исключением Такупая, который вместе с госпожой находился неподалеку отсюда, в сельве. Не избежал общей участи и Гараньон, вернувшийся накануне в поселок, чтобы поквитаться с Рикардо, но получивший на это строгий запрет от Маниньи.
Скрыться удалось также Абелю: он чудом прошмыгнул в кусты мимо бандитов, да и был таков.
Рикардо и Бенито спасло то, что они в момент налета все еще пребывали в убежище Маниньи.
Разоружение сержанта и капрала, а также людей Маниньи прошло без каких-либо эксцессов, а вот пистолет Каталины вызвал у налетчиков серьезные подозрения.
— Позвольте узнать, что делает здесь сотрудник немецкой фирмы с пистолетом венесуэльской армии? — язвительно спросила команданте Хосефа, молодая, ладно сложенная девица.
— Я приехала к отцу.
— А откуда у тебя это боевое оружие?
Каталину отделили от женщин, запертых вместе с детьми в баре, и увели в гостиницу для допроса. Мужчин заперли в полицейском участке, приставив к ним вооруженную охрану.
В это время Рикардо, получивший таки от Маниньи свой револьвер, и Бенито возвращались в деревню. Приблизившись к реке, они увидели лодки партизан и сразу все поняли.
— Сеньор, лодки не охраняются, все бандиты в поселке. Мы сможем потихоньку уплыть, — сказал Бенито.
— Нет, это опасно, — возразил Рикардо. — Возвращаемся в сельву.
Живя в этих краях достаточно долго, он знал, как поступают партизаны с жителями захваченных деревень: грабят, насилуют женщин, самых строптивых расстреливают. «Господи, жива ли еще Каталина, с ее красотой и норовом?» — встревожился Рикардо и решил, что больше медлить нельзя.
— Хорошо запомни, куда я спрятал револьвер, — сказал он Бенито. — Возможно, эта штука тебе еще пригодится, но без острой необходимости лучше ее не трогать.
— Что вы задумали, сеньор? — забеспокоился Бенито:
— Я сейчас пойду в поселок, а ты постарайся укрыться в сельве подальше от этих мест. Встретимся в Сан-Игнасио, когда оттуда уйдут бандиты.
— Я не отпущу вас одного! — заявил Бенито.
— Послушайся меня, малыш. Так будет лучше. — Рикардо обнял его на прощание и, не оборачиваясь, быстрым шагом направился в поселок.
Там, разыскав команданте Хосефу, он заявил, что хочет поступить к ней на службу. Каталина, допрашиваемая Хосефой, вскрикнула от возмущения. Рикардо обернулся к ней и взглядом попросил сохранять выдержку.
Хосефа отнеслась к лодочнику с недоверием.
— И чем же вы можете быть полезны?
— Не знаю. Это зависит от вас, — ответил Рикардо. — Возьмите мою лодку.
— Она уже моя! — рассмеялась Хосефа. — Скажите прямо: зачем вы пришли ко мне? Ведь у вас же была возможность скрыться.
— Ну, в общем-то у меня нет выбора. Без лодки я в сельве пропаду. К тому же меня в любой момент могли схватить ваши бойцы. Поэтому я предпочел быть вашим союзником, нежели пленником.
— Да он просто издевается над нами! — вскипел присутствующий здесь бандит по имени Хайро. Этот дюжий детина не мог смириться с мыслью, что им командует женщина, и всячески стремился занять ее место. — Корчит из себя клоуна. А ты уже и растаяла перед ним. Нет, женщин нельзя допускать к руководству!
— Помолчи, Хайро! — одернула его Хосефа и вновь обратилась к Рикардо: — Что вам известно о Манинье Еричане? Где она сейчас находится?
— Я знаю только то, что Манинья Еричана контролирует здесь реки и сельву.
— Еще одна насмешка! Я убью его! — выхватив из-за пояса револьвер, Хайро бросился на Рикардо, но Хосефа вновь его остановила.
— Продолжайте, — велела она лодочнику.
— Мне думается, вам не следует опасаться Маниньи Еричаны. Ее не интересуют ни партизаны, ни наркодельцы, ни армия. Она озабочена поисками золота.
— А вы хорошо знаете эти места?
— Неплохо.
— Сможете быть нашим проводником?
— Ты с ума сошла! — воскликнул Хайро. — Он выведет нас прямо на венесуэльских гвардейцев!
Хосефа оставила без внимания очередной выпад Хайро, но тем не менее сказала Рикардо:
— И все-таки я сомневаюсь в вашей искренности. Чувствую, что есть еще какая-то причина, приведшая вас ко мне.
— Вы правы, — неожиданно согласился Рикардо. — Но если я скажу правду, то мне тем более не поверят, — и он покосился на Хайро.
— Говорите! — перехватив этот взгляд, продемонстрировала свою власть Хосефа.
— Я пришел за ней, — Рикардо указал на Каталину. — Это моя невеста.
У Каталины хватило благоразумия промолчать.
— Ну, теперь ты все поняла? — воскликнул Хайро. — Он держит нас за идиотов. Нечего с ним церемониться! Я сам всажу ему пулю в лоб!
Держа наготове револьвер, он попытался ухватить Рикардо за руку, но неожиданно получил отпор. В завязавшейся драке Хайро нечаянно нажал на спусковой крючок и — прогремел выстрел.
Раненный, Хайро повалился на пол, а прибежавшие охранники скрутили Рикардо. Хосефа принялась перевязывать Хайро.
— Дайте мне револьвер! Я убью гада! — повторял тот, морщась от боли.
— Угомонись, Хайро, — строго приказала Хосефа. — Рана пустяковая, только крови много.
В этот момент радист позвал Хосефу на связь с командованием.
— Привяжите его к дереву и следите, чтобы не убежал, — распорядилась она, прежде чем уйти в комнату радиста. — А эту дамочку бросьте к остальным женщинам.
Мужчины, наблюдавшие за происходящим сквозь решетку в полицейском участке, были неприятно удивлены поведением Рикардо Леона, заявившего о том, что он добровольно сдается партизанам. Лишь Дагоберто Миранда сразу понял, что Рикардо, рискуя собой, задумал спасти их всех. Когда же его, избитого и связанного, вывели во двор и подвесили на дереве, мужчины устыдились своего недавнего сомнения в надежности лодочника.
— Теперь у нас остается слабая надежда на Абеля Негрона, — рассуждали пленники, — но он труслив как заяц.
Вскоре за решетку был брошен также и Бенито, схваченный партизанами неподалеку от поселка.
— Почему бездействует Манинья? — злился Гараньон. — Неужели она не выручит нас?
Женщины, объединенные общей бедой, держались как одна семья. Даже Лола и Дейзи больше не ссорились, а Жанет смотрела на Лус Клариту вполне дружелюбно. Положение пленников осложнялось тем, что им целый день не давали воды и пищи. Малыши Джефферсон и Вашингтон ближе к вечеру стали реветь: им хотелось есть.
Каталина не могла этого выносить и через охранника потребовала, чтобы в бар пришла Хосефа.
— Кто здесь поднимает бунт? — грозно спросила команданте.
— Это не бунт, — сдерживая гнев, сказала Каталина. — Но если вы взяли в плен невинных людей, то не должны морить их голодом и жаждой.
— Ваше дело — подчиняться и молчать! — прикрикнула на нее Хосефа.
— А как можно заставить молчать голодных детей? — не сдавалась Каталина. — Они не ели со вчерашнего вечера и потому плачут. И мы все голодные, и мужчины тоже.
— Пусть женщины выйдут и накормят мужчин, — смилостивилась Хосефа, озабоченная сейчас куда более серьезной проблемой.
— Нам надо как можно скорее уносить ноги, — ходил за ней по пятам Хайро. — С минуты на минуту сюда могут нагрянуть гвардейцы.
— Я не могу уйти без Хосе Росарио и его людей, — в который раз пояснила Хосефа.
— Из-за своего братца ты хочешь погубить всех нас! Имей в виду, я доложу командованию, что ты не выполнила его приказа, переданного по рации.
— Если ты не умолкнешь, то я прикажу тебя разоружить и арестовать, — вышла из себя Хосефа.
После ужина мужчин опять загнали в полицейский участок, а женщинам и детям Хосефа разрешила разойтись по домам, но предупредила: если кто-нибудь попытается бежать, то будет тотчас же расстрелян.
Воспользовавшись темнотой, Каталина прокралась к подвешенному Рикардо.
— На, попей, — она бережно поднесла к его губам воду.
— Спасибо, — с трудом раздвигая потрескавшиеся губы, молвил он. — Не надо тебе так рисковать.
— Ты тоже рисковал ради меня. Пей.
— Воркуете, голубки? — вдруг вышел из-за кустов Хайро. — Какая идиллия: невеста принесла воду жениху! А почему бы тебе не напоить и меня? — он вырвал чашку из рук Каталины и швырнул ее в траву. — Пойдем со мной! Я тоже хочу насладиться!
— Оставь ее, подлец! — крикнул Рикардо и застонал от бессилия.
Каталина, как могла, отбивалась, но Хайро за¬ломил ей руки за спину и зажал рот.
— А ты, если еще подашь хоть звук, — обернулся он к Рикардо, — увидишь, как я пристрелю твою невесту.
— У-у-у! — глухо взвыл Рикардо, для которого было невыносимой пыткой наблюдать, как издеваются над Каталиной, и не иметь возможности ее защитить.
Хайро между тем оттащил упирающуюся жертву в кусты и стал срывать с нее одежду. Каталина пыталась звать на помощь, но после каждого вскрика получала от насильника тяжелый удар в челюсть, в живот, в грудь...
Внезапно тело склонившегося над ней Хайро отяжелело, опрокинулось в траву, и Каталина увидела перед собой Такупая, державшего в руках увесистую дубинку.
— Спасибо... — с трудом выговорила она, поспешно прикрывая грудь обрывками блузки. — Вы его... убили?
— Нет, не бойся, — ласково сказал индеец, помогая Каталине подняться на ноги. — Такупай не убивает людей. — Некоторое время он смотрел на нее с почти отеческой нежностью, а потом осторожно дотронулся кончиками пальцев до ее щеки. — Каталина Миранда! Та самая Каталина Миранда!
Почувствовав его прикосновение, она невольно отшатнулась.
— Не бойся, девочка, — с нежностью произнес Такупай. — Эти руки не причинили тебе вреда, когда ты была маленькой, как мышка. Ничего дурного не сделают они и сейчас, когда ты стала взрослой и красивой.
— Каталина! Каталина! — услышала она голос Рикардо и поспешила к нему, но затем остановилась в нерешительности.
Предстать перед Леоном в таком истерзанном виде она не могла, а потому еще раз поблагодарила индейца и, стараясь быть незамеченной, пошла к дому Мирейи.
С рассветом в поселке появилась Манинья Еричана. Шла она такой властной, горделивой поступью, что охранники не посмели ее остановить, а лишь следовали за ней, открыв рты.
— Что случилось, лодочник? Почему тебя держат здесь? — спросила она, подойдя к Рикардо.
Тот не ответил.
— Не надо было уходить от Маниньи Еричаны, — сказала она назидательным тоном, но тем не менее достала из-за пояса нож и рассекла им одну из веревок, которыми был связан Рикардо.
Охранники по-прежнему пребывали в оцепенении. Лишь Хайро не поддался гипнозу Маниньи.
— Я убью тебя! — сказал он, направив на колдунью ствол револьвера.
— Что я слышу? Кто-то собирается меня убить? Ну-ка, покажись, молодчик! — она обернулась к Хайро, и у того поубавилось решимости.
Подоспевшая Хосефа приказала Хайро удалиться.
— Я пришла забрать моих людей, — сказала ей Манинья.
— Пока мы здесь, отсюда никто не уйдет.
— Манинья пришла, и Манинья уйдет, — урезонила ее хозяйка сельвы.
— Кого вы хотите взять? — сдалась без боя Хосефа.
Манинья перечислила людей из своей свиты, добавила к ним Рикардо и потребовала вернуть ей лодку и оружие.
— Слишком много, сеньора, — заметила Хосефа и стала спрашивать, что Манинье известно о перемещениях венесуэльских и колумбийских пограничников.
— Манинья об этом ничего не знает,— твердо ответила та. — Но если вы хотите бежать вниз по реке, то лучше это сделать побыстрее, пока Негро спокойна.
— Как я могу убедиться, что это не ловушка?
— Вернешь людей, лодку, оружие и — станешь Манинье подругой. А Манинья не устраивает ловушек для друзей.
— А если не верну?
— Тогда станешь врагом Маниньи, а Манинья не прощает врагов.
Хосефа задумалась.
— Почему вы подвесили лодочника? — спросила между тем Манинья.
— Он ранил команданте Хайро.
Легок на помине, Хайро вновь подбежал к дамам и заявил, что не позволит развязать Рикардо:
— Он и его женщина — мои!
— Его женщина? — удивилась Манинья.
— Да, он сказал, что пришел сюда за своей невестой, Каталиной Мирандой, — пояснила Хосефа.
Это заставило Манинью несколько изменить первоначальное требование, на которое Хосефа в конце концов согласилась. Манинье отдали лодку, оружие и всех мужчин из свиты, кроме Гараньона.
— А я? — воскликнул он в отчаянье.
— Ты будешь присматривать за лодочником. Да, Граньон, да. Его жизнь — твоя жизнь. Его смерть станет и твоей смертью.
Затем Манинья вновь обернулась к команданте Хосефе и сказала, что взамен лодочника возьмет с собой Каталину Миранду.
— Ты не посмеешь, — запекшимися губами промолвил Рикардо.
— Нет, Леон, Манинья сделает все, что захочет. А ты повиси здесь, как собака. Может, поумнеешь.
Охранники силой выволокли Каталину из дома и передали ее Манинье. Та медленно, величественным шагом стала приближаться к Каталине и уже занесла руку для удара, но в тот же момент услышала, как по сельве прокатился ропот, перерастающий в мощный гул. Манинье стало ясно, что все звери и птицы, обитающие в сельве, устремились в Сан-Игнасио, чтобы защитить Каталину Миранду. Верить в это не хотелось, и, желая убедиться в собственной догадке, Манинья опустила руку. В тот же миг гул стих, сельва замерла, а птицы словно оцепенели в полете, образовав над головой Каталины плотный шатер.
Помня о своем недавнем поражении от Каталины, Манинья не стала дразнить птиц. Окинув соперницу уничтожающим взглядом, который означал, что главная схватка — впереди, Манинья молча направилась к реке. Свита последовала за ней.
Потрясенная увиденным, Хосефа сжалилась над пленными мужчинами, разрешив им тоже свободно передвигаться по поселку, но не выходить за его пределы.
— Вот видишь, тебе не уйти из Сан-Игнасио! — сказала радостно Тибисай.
— Как страшно! — не разделила ее радости Каталина. — Когда-нибудь колдунья убьет меня. Сейчас мне помогли птицы...
— Всегда найдется кто-то — зверь или человек, который спасет тебя, — уверенно заявила Тибисай. — Да, это так, не сомневайся. Когда ты родилась мертвой, я испугалась. Подумала, что теперь на Сан-Игнасио посыплются несчастья. Но вот ты здесь — живая и невредимая...
— Опомнись, Тибисай! Как я могла родиться мертвой?!
— В сельве все возможно, девочка. Все возможно...
Так утверждала Тибисай. А в это же время Манинья, удаляясь от Сан-Игнасио в своей лодке, донимала расспросами Такупая:
— Что тебе известно о Каталине Миранде? Я вижу, Гуайко, ты от меня что-то скрываешь! Почему ее защищает сельва? Почему звери и птицы ополчились против Маниньи? Неужели луна больше не помогает мне?
— Я знаю только то, что тебе не следует искать встреч ни с Рикардо Леоном, ни с Каталиной Мирандой.
— Но почему, Гуайко? Ты молчишь? Что ж, сельва сама откроет Манинье тайну Каталины Миранды. Никто не отнимет у меня власти над сельвой и над смертью. Манинья Еричана будет жить вечно! А Каталина — умрет. Умрет!
Брата Хосефы его товарищи принесли в поселок на руках. Раненный в ногу, Хосе Росарио потерял много крови и был без сознания. По приказу Хосефы боевики притащили в гостиницу «доктора» Гаэтано и двух «медсестер» — Мирейю и Каталину.
— Я умею только рвать зубы, — пытался втолковать Хосефе Гаэтано. — Это каждый может подтвердить. При всем желании я не смогу помочь парню.
— Тогда просто отнимите ему ногу, — вмешался Хайро. — Нам надо спешно уходить отсюда.
Хосефа грубо оборвала его и стала спрашивать, кто еще из жителей поселка мог бы оказаться полезным. Гаэтано назвал Рикардо Леона.
— Развяжите его! — приказала Хосефа.
Измученный, с трудом передвигающийся, Рикардо окинул беглым взглядом раненого и тоже сказал, что не рискнет его оперировать.
— А ради нее вы сможете это сделать? — угрожающе спросила Хосефа, жестом указав на Каталину.
Рикардо на мгновение задумался, потом четко произнес:
— Пусть Бенито принесет мой нож. Еще нужны спирт, кипяток, бинты и вата. Каталина, Мирейя, вы мне поможете. Остальные пусть выйдут.
Хосефа выставила всех своих подчиненных за дверь, сама же осталась, ревностно наблюдая за каждым движением Рикардо.
Он тем временем прокалил нож на огне, обработал спиртом рану и взглянул на Каталину, как бы прося благословить его на столь рискованное и ответственное дело.
Она — неожиданно для себя — отцепила подаренную отцом брошку и приколола ее к рубашке Рикардо.
— Это брошь моей матери. Пусть она хранит тебя.
Он взглядом поблагодарил Каталину, затем глубоко вздохнул и решительно рассек живую кровоточащую ткань...
Операция длилась около часа. Поскольку проходила она без наркоза, почти все это время Хосе Росарио дико кричал. Затем в какой-то момент он вдруг умолк. Рикардо тотчас же проверил его пульс и стал делать искусственное дыхание.
— Он умер! — вскрикнула Хосефа.
— Он умер! — повторила подслушивавшая у двери Тибисай. — Теперь нам всем конец.
— Сеньор спасет его! — уверенно заявил Бенито.
— Да? Ты так думаешь? — с надеждой спросила Тибисай. — Давайте все будем молиться. «Милосердия двери отверзи нам, благословенная Богородица! Надеющиеся на тебя да не погибнем, но да избавимся Тобою от бед...»
Вскоре раненый издал слабый стон, и прильнувший к двери Бенито тотчас же оповестил об этом молящихся женщин и мужчин.
— Хвала тебе, Пресвятая Богородица, спасительница и заступница наша! — отреагировала на это сообщение Тибисай.
Операция наконец закончилась. Раненый уснул, дыша ровно и спокойно.
— Ты вел себя как врач. Как хирург, — заметила Каталина, внимательно глядя Рикардо прямо в глаза.
— Это было потрясающе! — воскликнула Мирейя.
— Подождите петь хвалебные гимны! — сердито прикрикнула на нее Хосефа. — Пусть брат снова выздоровеет.
— Все будет в порядке, — стала уверять ее Мирейя, но Хосефа лишь сухо бросила Рикардо:
— В соседней комнате есть кровать. Можете там отдохнуть.
— Верно ли я понял, что моя пытка отменяется? — с язвительной усмешкой в глазах спросил Рикардо.
— Вы будете присматривать за Хосе Росарио, — строго сказала ему Хосефа и вышла.
— Кто ты на самом деле, Рикардо Леон? — спросила Каталина.
— Лодочник, — ответил он.
— Нет, не только. Ты вел себя как истинный профессионал, как опытный врач-хирург.
— Просто мне повезло. Вся операция была чистым безумием. А ты ведь знаешь, что я постоянно делаю глупости.
Он притянул Каталину к себе, намереваясь ее поцеловать. Мирейя поспешила оставить их наедине.
— Еще одна глупость? — успела произнести Каталина, прежде чем губы Рикардо коснулись ее губ.
Слившись в долгом, страстном поцелуе, Каталина и Рикардо не заметили вошедшей Хосефы.
— Значит, вы забыли о моем брате и занялись другими делами? — гневно бросила она. — Если с Хосе Росарио что-либо случится, вы мне дорого заплатите!
— А других слов ты для меня не можешь найти? — спросил Рикардо. — По-моему, я заслужил кое-какую благодарность.
Под его проникновенным взглядом Хосефа разом сбросила всю свою воинственность. Жаркий румянец вспыхнул на ее смуглом лице.
— Для вас готовят ванну и ужин, — сказала она, несколько смутившись, а затем снова взяла себя в руки и велела Каталине покинуть поме¬щение.
— Мы должны торопиться, — напомнил ей вошедший Хайро. — Ребята соорудили носилки.
— Я бы не советовал вам беспокоить его сейчас, — сказал Рикардо. — Парень нетранспортабелен.
— Но-но! — пригрозил ему Хайро. — Тоже мне доктор выискался!
— Я останусь здесь с небольшой группой, а ты уйдешь с остальными, — приняла решение Хосефа.
— Ты спятила! — воскликнул Хайро. — В любой момент сюда могут нагрянуть гвардейцы.
— Выполняй приказ! — была неумолима Хосефа.
Разгневанный Хайро вышел. С улицы донеслись его четкие команды, отдаваемые бойцам.
— Можно мне выйти на воздух? — спросил Рикардо.
— Разумеется.
Выйдя из гостиницы, он направился к Хайро и одним ловким ударом сбил его с ног. Бойцы тотчас же вскинули свои автоматы, но вовремя подоспевшая Хосефа запретила им стрелять.
— Ты мне задолжал, — Рикардо снова ударил поднявшегося на ноги Хайро, а затем стал бить его с таким остервенением, что бандитам пришлось умолять Хосефу:
— Останови его! Он убьет команданте Хайро! Хосефа, выждав некоторое время, громко скомандовала:
— Отставить драку! Поднимите команданте и немедленно уходите из деревни!
— Ты мне дорого заплатишь! — сплевывая кровь, процедил сквозь зубы Хайро, и эта угроза относилась не только к Рикардо, но и к Хосефе.

Ответить

Вернуться в «Венесуэла»